S-T-I-K-S. Рихтовщик. Призраки мертвого города
– Твой левый, мой правый! – на правах лидера распределил я врагов. И, вооружившись Шпорой с резаком, сошёлся в рукопашной со своим противником.
Матёрая тварь двадцать восьмого уровня, атаковавшая меня в прыжке, нанесла правой лапой удар такой силы, что угодивший под него берёзовый ствол разлетелся горой щепы, и подрубленное дерево с протяжным стоном стало рушиться на землю. Сработавшая чуйка на опасность заставила меня за мгновение до страшного удара метнуться в сторону в спасительном кувырке, и прямо с колен я контратаковал промахнувшуюся тварь, полоснув резаком по ноге твари.
Дальше, вскочив на ноги, я подставил Шпору под коварный удар топтуна левой снизу. Мою правую руку едва не вывернуло из плечевого сустава, но своего я добился, удар заблокировал и даже отсёк вращающимся диском несколько когтистых пальцев твари.
Тактически отступив под напором взбесившейся от неудачи и полученных ранений твари, я отпрыгнул на несколько метров. Рычащий топтун с бешеными глазами тут же прыгнул вдогонку. Но, как я и рассчитывал, его подвела раненая нога. При приземлении она коварно подогнулась, и оступившаяся тварь вместо очередного удара полетела мордой в листву.
Не мешкая ни мгновения, я обрушил на затылок топтуна Шпору. Врубившись в щель между роговыми пластинами, шипастый диск вскрыл споровик твари, и забившийся в агонии топтун практически сразу же испустил дух.
Разобравшись со своим противником, я обернулся узнать, как обстоят дела у Белки, и невольно стал свидетелем охренительно крутого финального удара подруги.
Чтоб набрать достаточно убойной силы и ускорения, кваз, кажущаяся на фоне монструозного противника жалким карликом, практически весь бой тупо удирала от топтуна, металась между берёзовыми стволами, уворачиваясь от сокрушительных ударов сверху. И, притупив бдительность противника, в конце вдруг решилась на отчаянную контратаку. С разбегу Белка прыгнула на очередной преградивший дорогу ствол, оттолкнулась от него подошвами ботинок, и в высоком прыжке рухнула на голову никак не ожидавшего от неё такой прыти великана‑топтуна. Оба кинжала подруга нацелила ему в глаза, но тварь в последний миг успела чуть наклонить голову и подставить под стальные жала клинков роговую лобную пластину.
Бестолково пробороздив кинжалами царапины на лбу, Белка отлетела в сторону, хорошенько приложилась в падении плечом о берёзовый ствол и едва успела уйти кувырком от посланной вдогонку когтистой лапы. А дальше подоспел я и, напав на тварь сзади, вынудил топтуна оставить в покое чудом сбежавшего кваза.
Не измудряясь, я снова рубанул резаком тварь по бедру, а поскольку на сей раз незаметно подкравшись сзади, имел возможность прицелиться и направить удар точно в зазор между роговыми пластинами, я распахал здоровяку ногу до самой кости. Дальше всё прошло как под копирку. Разъярённая тварь бросилась следом за мной мстить за причинённую боль, оступилась на раненой ноге, рухнула на землю, и я упокоил топтуна, вскрыв Шпорой его споровик.
Пока я занимался вторым, трудолюбивая Белка успела выпотрошить споровик первого. И когда испустил дух топтун номер два, едва не сбив меня с ног, подружка с кинжалом наперевес метнулась потрошить и его споровик.
– Забей! Валим! – рявкнул я на кваза.
Но куда там. На мой отчаянный призыв подруга и ухом не повела, всем своим решительным видом демонстрируя, что у меня скорее получится оттащить голодного тигра от мясной туши, чем её от законных трофеев с высокоуровневой твари.
Но когда через несколько секунд после моего призыва у нас над головой засвистели пули, подружке пришлось‑таки бросить не до конца выпотрошенный споровик.
Давно ожидаемый писец, как всегда, подкрался незаметно. Казалось бы, вот только что оглядывался наверх, и небо над головой было чистым и спокойным, как вдруг сразу два дрона внезапно оказались у нас над головой и начали поливать сверху свинцовым дождём.
Мы, как зайцы, принялись наворачивать по листве петли, стараясь спастись от летящей сверху смерти за берёзовыми стволами.
– Млять! Кажись, я там в самом углу жемчужину нащупала! – стенала на бегу Белка, сокрушалась о не доведённом до конца обыске последнего споровика.
– Да хрен с ней! Не о том сейчас думать надо!
– Ну да, ты ж у нас богатенький Буратино. Тебе на жемчуг насрать.
– Белка, млять!.. Где уже твои грёбаные ворота?
– Да вон ж… А‑а! Сука!
Одна из пуль пробила подруге левое плечо.
– Млять! – не сдержался я.
– Да фигня! – с нарочитой бодростью заверила кваз и скорчила подобие улыбки.
Но кровавое пятно на левом плече куртки пугающе быстро стало расти в размере. Ей необходимо было срочно остановиться, обработать рану и унять кровотечение. Иначе упрямая кваз рисковала загнуться от потери крови раньше, чем мы достигнем спасительных домов.
– Видишь кусты впереди? Бегом туда. Затаись и не отсвечивай, – приказал я.
– А ты?
– А я поохочусь на охотников.
– Рихтовщик!..
– Делай что сказано! Один раз уже меня не послушалась, и вот результат! Всё. Марш в кусты!
Разговаривая, я изготовил к бою лук и, резко вскинув его, с разворота запулил стрелу в ближайший дрон. Попал неудачно, по касательной в корпус. Лёгкий аппарат ощутимо тряхнуло, но, не зацепившись, стрела отскочила, и дрон удержался в воздухе. Я рванул прочь, уводя взбудораженных неожиданным ответом преследователей подальше от нырнувшей в кусты подружки.
Сосредоточенный огонь двух дронов по одной цели быстро принёс противнику результат. Меня тоже несколько раз зацепили. Одна пуля клюнула в бок, но толстая разгрузка практически полностью поглотила силу удара. На боку остался лишь синяк. Вторая прошила левую ягодицу. Да, млять, угораздило меня вот так по‑дурацки словить пулю в задницу. Рана, хоть и не опасная, но, сука, чертовски болючая.
Отбежать удалось всего на полсотни метров, я рассчитывал уйти вдвое дальше. Но увы, с подстреленной ягодицей проворно петлять меж деревьями я уже не мог. Поэтому резко сбавил ход и прошептал фразу‑активатор:
– Пламя!
Ну вот теперь, суки, попробуйте меня достать своими жалкими пульками.
Интерлюдия 1
Разговор в радиоэфире
– Докладывай, капитан, – громыхнул из динамика раздражённый голос куратора.
