S-T-I-K-S. Рихтовщик. Призраки мертвого города
– Ну и на хрена ты припёрся ни свет ни заря, Рихтовщик?! – хмыкнул Чича, продолжая подпирать мой лоб здоровенной волыной.
С трудом подавив желание грязно выматериться в ответ, я объяснил цель раннего визита:
– Пришёл забрать свой фургон. Он где‑то тут у тебя на стоянке должен быть.
– Должен быть, – передразнил Чича и вдруг напрягся: – Погодь‑ка! А через ворота как прошёл? Ну, сука, ежели чё с замком учудил…
– Да калитка у тебя нараспашку была, вот и вошёл, – соврал я. – Не веришь, сам посмотри.
Дешёвый трюк, но с такими чудаками на букву «м», как Чича, всегда срабатывает.
Хозяин стоянки невольно подался вперёд, выглядывая в открытую дверь. Рука с обрезом при этом непроизвольно чуть сместилась в сторону. Я подался в противоположную, одновременно ударом по стволу смещая его ещё дальше. От громыхнувшего тут же выстрела я оглох на левое ухо, но тяжёлая пуля, к счастью, меня не задев, просвистела в миллиметрах над виском.
Отскочивший назад Чича попытался передёрнуть затвор, но не успел. Мой кулак оказался быстрее. Рванув за ним следом, я от души приложил нервного хозяина стоянки правым хуком и, вырвав из ослабевших пальцев обрез, отшвырнул в сторону.
Пошевелив челюстью и сплюнув на пол кровь, Чича затравленно глянул на меня и проворчал:
– Сука ты, Рихтовщик. Замок сломал, ворвался, разбудил, да ещё и по лицу заехал.
– Ну, извини, что не дал тебе себя пристрелить, – хмыкнул я.
Секунд пять Чича буравил меня тяжёлым взглядом, потом вдруг расплылся в щербатой лыбе и захохотал. Его искренний смех оказался столь заразительным, что практически сразу же к нему присоединился и я. Взаимное веселье разрядило напряжение.
Отсмеявшись, Чича пожал мне руку и предложил с ним позавтракать. Поскольку завтрак у странного типа состоял из полдюжины банок пива и миски солёных галет, я с радостью согласился.
– Млять! Братан, да ты у меня одного пива выжрал споранов на пять!
– Не гони, оно дешёвое. Вся эта батарея на столе и спорана не стоит. К тому же ты сам предложил! Типа угощаешь.
– А сломанный замок?!
– За него уже пять споранов накинули!
– Когда? Не помню такого!
– Короче, задрал ты уже по кругу гонять! Моя последняя цена – тринадцать споранов за всё!
Мы торговались уже минут двадцать. Предметом яростного торга была, разумеется, оплата двухдневного простоя моей тачки на чичиной стоянке. Крохобор Чича начал с тридцати споранов, объяснив безобразно завышенную ставку аренды размещением моего фургона на самом лучшем и, соответственно, дорогом месте. Пятнадцать споранов за сутки простоя! Да мы со Слезой в Малине за гостиничный люкс всего десять в сутки платили. Разумеется, я стал сбивать нагло задранную до небес цену.
Конечно, и четыре спорана в сутки для стоящего под открытым небом фургона было дороговато. Но наличие в салоне тачки отобранных у муров «калашей» и амуниции с набитыми трофеями карманами худо‑бедно примирило меня с неизбежностью этой вполне приемлемой переплаты. Также пришлось согласиться на грабительские пять споранов за разрезанный замок. Вот и набежали озвученные тринадцать.
К счастью, Чича даже не подозревал о ценном грузе фургона, иначе задрал бы цену на порядок выше.
– Всего тринадцать? – скривился крохобор, хотя по забегавшим глазкам стало понятно, что он рассчитывал на меньшее, и, поломавшись для виду, по‑любому согласится.
– Так! Меня это достало! Где, говоришь, у тебя тут рация?
– А это ещё зачем?
– Сейчас со Скальпелем свяжусь и узнаю, на хрена он на таких грабительских условиях загнал фургон на твою стоянку?
– Не горячись, Рихтовщик, – тут же врубил заднюю Чича. – Зачем важного человека от дел отвлекать? Тринадцать так тринадцать. Конечно, так занижать честную арендную плату – это грабёж. И я соглашаюсь себе в убыток. Но чего не сделаешь ради дружбы с хорошим человеком.
Я тут же выписал чек на тринадцать споранов и через пять минут благополучно выехал со стоянки на своём фургоне.
От Чичи я направился прямиком к дому‑складу Крыса.
Припарковав авто рядом со стальными воротами, я перебрался с водительского места в салон фургона и переоделся, сменив синюю спецовку и брюки на добытый из рюкзака комплект нового камуфляжа. Поверх утеплённой осенней куртки закрепил подмышечную кобуру со «Стечкиным», а вместо плаща накинул на куртку разгрузку, маленькие кармашки которой по‑прежнему оттопыривались под тяжестью заныканных там трофеев.
Рюкзаки с трофейными фляжками и автоматными рожками оставил в фургоне – стратегические запасы воды, живца и патронов самому пригодятся. А вот девять трофейных «калашей» прихватил с собой и, нацепив их ремни на шею, как новогодняя ёлка, выбрался‑таки из фургона.
Несмотря на ранний час, калитка в воротах оказалась не заперта. Перешагнув высокий порог, я аккуратно прикрыл за собой дверь и по знакомому коридору зашагал мимо рядов стеллажей в глубь склада.
– О, Рихтовщик! Здорово, бродяга! – приветствовал меня неожиданно выруливший откуда‑то сбоку Крыс.
Я пожал протянутую пухлую ладонь.
– Давненько чего‑то не захаживал, брат.
– Да чё‑то закрутился…
– Слышал в гору дела твои пошли. Ого, тридцать шестой уровень. Лихо, однако! Вижу, не врала о тебе молва‑то.
– Ну, просто повезло несколько раз.
– Несколько? – хмыкнул Крыс. – И это говорит мне парень, который всего за месяц достиг тридцать шестого уровня? Да ты грёбаная живая легенда, Рихтовщик!
– Да какая из меня легенда, – отмахнулся я. – Скажешь тоже…
Так за разговором мы незаметно дошли до стола в конце коридора, и я стал сгружать на него автоматы.
– Откуда такое богатство‑то?
– На муров нарвался. Представляешь, поохотиться придурки на меня решили. Пришлось наказать. Это законные трофеи. Почём за «калаш» возьмёшь?
– Стопе, Рихтовщик, – неожиданно напрягся меняла. – Мне разборки со Скальпелем на хрен не нужны.
– Не понял. А при чём здесь Скальпель?
– Да все в стабе уже знают про вашу вчерашнюю совместную зачистку логова муров. И всё выпавшее там с мертвецов барахло, насколько мне известно, отошло Скальпелю. Так что, ежели автоматы оттуда, без согласия Скальпеля принимать у тебя их не стану.
– Я эти автоматы два дня назад в лесу добыл. И к вчерашней зачистке они не имеют никого отношения. Стиксом клянусь.
