Счастливый торт Шарлотты

Наверное, мне всё‑таки уже стоило попробовать. Я отломила небольшой кусочек. Что ж, недочёты, несомненно были. Крем чуть переварен – сказался открытый огонь. В следующий раз нужно будет взять ковш с более толстыми стенками и, может, сделать что‑то вроде конфорки из камней, положив сверху на неё металлический щит. Точно.

Я подняла голову, поняв, что воцарилась тишина. Всё семейство смотрело на меня. Гвендолин с восхищением, Ния с обожанием, а сэр Лливелин с непонятным выражением.

– Рада, что вам понравилось, я очень переживала, – напряжение постепенно отпускало меня. – Завтра будет лучше, я надеюсь.

– Завтра будет еще один? Наш пекарь подумает, что мы ему замену нашли, – расхохоталась Гвендолин.

В этом я, как раз, не видела ничего смешного. Что такое нездоровая конкуренция на кухне, я знала не понаслышке. Могли чашку соли сыпануть тебе в закваску, стоит только отвернуться, температуру в духовке на максимум поставить незаметно. В общем, кроме всего прочего мне предстояло успокоить пекаря и попытаться с ним подружиться.

– Интересно, что скажет Мэбон? – хитренько так спросила Гвен, – он там в замке короля наверняка более искушен, чем мы здесь. Однако, думаю и он будет покорён. – При этих словах она многозначительно посмотрела на меня.

Этого еще не хватало, подумалось мне. Судя по тому, что мне о нем рассказали, молодой человек не самых лучших манер и мне бы не хотелось неловких ситуаций в доме, где меня приютили.

– Госпожа Шарлотта, позвольте предложить вам небольшую прогулку, – я не знала, было ли предложение сэра Лливелина продиктовано душевной едой, вписывалось ли оно в рамки установленных в доме правил, но конечно же мне пришлось согласиться.

Он подал мне руку, я оперлась о нее – она была крепка, как каменная – и мы отправились в сторону выхода.

Когда мы с Гвен ходили на обзор окрестностей, то повернули направо от выхода. Сейчас же Лливелин повёл меня влево.

– Сейчас я покажу вам место, где отдыхаю и восстанавливаю душевное равновесие, – сказал он своим густым бархатным баритоном.

– Я думала, Гвендолин показала мне все ваши владения, сэр Лливелин, – вежливо ответила я.

Он мягко рассмеялся.

– Туда ходят гости только по моему приглашению, госпожа Шарлотта. И далеко не все.

Я покраснела. И так, робею перед этим сильным мира сего, а он еще и взялся оказывать мне знаки внимания. Вот лучше бы не надо…

Мы оказались у входа в небольшой сад. Вход его венчала арка из роз чайного цвета вперемешку с бежевыми. Необыкновенно изысканно.

Внутри располагались клумбы, разбитые в строгой геометрии и симметрии. Мне нравились сады и цветники, хотя я предпочитала несколько более запущенные и таинственные. Но в этом сочетании нежных прекрасных роз и четкой планировки было что‑то дивно изысканное. Сразу представился рыцарь в латах и с белой розой в железной руке.

– Необыкновенное место, – призналась я.

– Здесь всё сделано под моим руководством, каждый камень и каждый цветок находится там, где я задумал. – Он помолчал. – Этот сад я разбил в память о своей покойной жене.

– Я глубоко вам сочувствую, сэр Лливелин, – сказала я искренне. Богатейший вельможа, бывший в боях и сражениях, обладал нежной душой. Это не могло не трогать.

– Благодарю вас, госпожа Шарлотта.

Некоторое время мы шли молча.

– Мне как можно скорее хотелось бы узнать кто вы, госпожа, – помолчав, произнёс он. – Я уже сделал попытку навести справки, послав гонцов в крупные поместья, но к сожалению, они могут не принести результатов.

Я молчала. Он не просто так завёл этот разговор.

– Вы думали о том, что будете делать, если ваши родные не найдут вас, если мне не удастся их отыскать?

Господи боже мой, конечно, я старалась об этом не думать. Во‑первых, я совершенно не хотела никаких родных, которых я знать не знаю, а во‑вторых жених этот, который должен был выкупить меня у разбойников – вот чего мне было от него ждать? Вдруг он окажется не средневековым благородным рыцарем, как Лливелин, а жестоким и бессердечным человеком, которому я буду принадлежать?

– Нет, господин Лливелин, я об этом не думала, – тихо ответила я. Неужели он решил от меня избавиться?..

Розы пахли просто одуряюще, я чувствовала, как у меня кружится голова. То ли от волнения, то ли от их густого аромата.

– Знаете, госпожа Шарлотта, вы всего лишь второй день в моём доме, я всего лишь считанные часы знаю вас, но моё сердце и мой жизненный опыт подсказывает мне, что вы сможете стать душой любого дома.

Лично моё сердце тихонько заскулило от неловкости и страха. Нет, не надо этих разговоров, пожалуйста, это слишком для меня!

– Как вы уже знаете, на днях приедет мой сын, Мэбон.

– Да, сэр Лливелин, я очень рада, что вы повидаетесь с сыном, да еще и на таком счастливом событии – свадьбе Гвендолин.

Лливелин нахмурился.

– Всё не так просто и радужно, госпожа. – и снова замолчал.

Я ждала, когда он продолжит.

– Мне не нравится образ жизни Мэбона. Отдавая его в королевскую службу, я думал это пойдёт ему на пользу, а оказалось всё ровно наоборот. Теперь мне хотелось бы вернуть его обратно домой, пусть бы лучше понемногу перенимал у меня дела.

Кажется, я начинала понимать, к чему Лливелин ведёт. Этого еще не хватало!

– Почему вы хотите, чтобы партию вашему сыну составила неизвестная без роду и племени девица? – прямо спросила я.

– А вы достаточно смелы, – оценил он мою реплику и тон, – когда перестаёте трястись от страха сделать что‑нибудь не так. В то же время вы мягкая, уютная и воспитанная. – Он остановился и медленно осмотрел меня с головы до ног. – Вы можете очаровать любого, если захотите.

Лливелин посмотрел мне прямо в глаза, а меня бил внутренний озноб от негодования. Он выбирал меня, как…рабыню на невольничьем рынке, которая предназначалась для ублажения и усмирения его избалованного отпрыска!

– Простите, сэр Лливелин за дерзость, но если, как вы говорите, я могу очаровать любого, то зачем мне ваш сын, который по вашим словам не отличается добрым нравом? – ответила я, плохо соображая, что меня после таких слов ждёт.

Неожиданно он рассмеялся в полный голос, откинув голову.

– Я же сказал, что в вас есть что‑то особенное. Не волнуйтесь, госпожа, вас ни к чему не собираются принуждать в этом доме. Считайте, что это была вам пища для размышления. Был бы счастлив услышать, что не вызвал ничего плохого в вашем сердце.

– Всё хорошо, господин Лливелин, – сказала я ровно, – вы в своём праве, в своём доме и на своей земле.