Сэйл-мастер

Балл, однако, поняла.

– Старый фокус, – пожала плечами. – Видите ли… Если узда есть, не так уж важно, кто дающая, а кто принимающая сторона. Любую связь можно повернуть шиворот‑навыворот, вот я временно и взяла часть вашей боли. Постаралась забрать как можно больше – но не уверена, что взяла достаточно.

– Спасибо.

– Это мне надо вас благодарить.

– А почему вы тогда не проделали то же самое с тем… ну, с тем, кто захватил вас? – Сашка решил пока не признаваться, что он встретил этого вампира. Промолчишь – оно и спокойнее получится.

– Его зовут Мэлвин Дюрак, мой давний недруг. Настолько давний, что, полагаю, если он однажды все‑таки меня убьет, ему останется только заколоться. Мы примерно на равных, а обратить связь можно, только если один из партнеров значительно слабее, – Сашка собирался это проглотить (а что делать, и в самом деле слабее!), но Княгиня внимательно посмотрела ему в глаза и продолжила: – Или же не имеет ничего против. Доверяет тебе. Я была удивлена, что вы мне доверились, штурман. Неужели вы до такой степени лояльны?

Сашка пожал плечами.

– Не знаю. Мне просто хотелось вас спасти. Вот только… Могу я обратиться, капитан?

– Можете.

– Капитан, скажите, что у вас за общие дела с работорговцами?

Княгиня молчала.

Сашка помялся, но все‑таки есть такие вещи, которые говорить обязательно надо, и он сказал – как в омут головой кинулся.

– Если вдруг у вас с ними какие‑то дела, прошу вас, разрешите мне сойти здесь на берег.

– Здесь? – Княгиня подняла брови. – Где за пределами порта на вас повиснет вся городская полиция?

– Именно здесь, – Сашка побледнел, но стоял на своем. – Не знаю, как Сань… Кассандра, а я не могу быть замешанным в работорговле. Ни дня, ни часа. Просто не могу.

Княгиня улыбнулась так мимолетно, что Сашка подумал: почудилось. После удара по голове чего только не почудится.

– Отлично, штурман. Даю вам мое честное слово, что мои дела с «Аль‑Ширвани и сыновья» никак не связаны с торговлей людьми. Могу поклясться на крови, если хотите.

– Никакой магии крови, – сказал Сашка. – Пожалуйста.

– В таком случае, помните, что через час вам заступать на вахту, а через пять часов назначен взлет. Вы уже полностью здоровы, штурман.

Через час Сашка действительно заступил на вахту – в порту еще более символическую, чем в эфире при попутном ветре. Сперва он честно задремал в штурманском кресле, а потом проснулся, как ужаленный, от ужасной и совершенно внезапной мысли: связь! Узда! Княгиня помогла ему перенести последствия, но узда‑то осталась, и еще какая! Следовательно, он сейчас Старший по отношению к Княгине?! Быть того не может!

– Оп‑ля… – сказал Сашка вслух. А потом так же, вслух, чтобы успокоить себя, сказал: – Да нет, чепуха. Я же ее силы не забирал, клятв не брал и не давал, магического контракта нет…

Тут же до него дошло другое: укус по приглашению и без контракта между разнополыми вампирами (а сексуальных девиаций у вампиров почти не бывает, поэтому укусы без контракта между представителями одного пола встречаются исчезающе редко) приравнивается к помолвке. Между меншами и вампирами это не принято – там добровольный укус чаще бывает дружеским одолжением, – но ведь Сашка вообще впервые слышал, чтобы менш кусал вампира.

А третья мысль была успокаивающая: да ладно, ведь обратного укуса тоже не было! Значит, никаких обязательств.

Точно, не было? А как Княгиня его спасла?

Сашка потрогал шею, повертелся туда‑сюда, пытаясь себя рассмотреть, но толком ничего не нащупал и ни к какому выводу не пришел.

«Ладно, – сказал он себе, – не в средневековье живем. И вообще, ее дело. Она старше, и к тому же… – он задумался, что «к тому же», но нашелся: – Женщина! Если ни слова не сказала, значит, все в порядке».

 

Глава 7, об эфирных байках

 

Опять была капитанская вахта, и трое младших членов команды собрались в кают‑компании помузицировать. На пути до Аль‑Карима они играли втроем всего два или три раза – редко так совпадало, чтобы все были свободны. Зато Сандра и Сашка импровизировали часто, успели заново привыкнуть и друг к другу, и к инструментам. Что же касается Бэлы, то она раз сыграла с Сашкой, и порой слышно было, как она стучит у себя в каюте, обернув палочки мехом.

Сандра весьма рискованно переложила «Маленькую ночную серенаду» с использованием ударных, и вот ее‑то они в тот день и опробовали. Получилось небесспорно, но, как они решили, весьма неплохо – надоевшая со школьной скамьи музыка зазвучала куда свежее.

– Кажется, Моцарта не может испортить никакая перемена темпа, – довольно улыбнулась Сандра, откладывая скрипку. – По‑моему, очень удачно!

– Я несколько раз ошибся, – вздохнул Сашка. – Ну и ладно.

– Я не заметила, – неожиданно сказала Белка.

Сашка посмотрел на пилота с некоторым удивлением: одобрительная ремарка с ее стороны была делом почти неслыханным.

– За это надо выпить, я считаю! – Сандра потерла руки и полезла в общий буфет за ромом. – Ну, как вы насчет грога, товарищи?

– Я заварю чай! – Сашка легко перенял энтузиазм подруги.

– Да ладно, Златовласка, сиди, я заварю…

– Санечка, я тебя умоляю, позволь мне! – говорил Сашка вовсе не с умоляющей интонацией: улыбался он так, словно флиртовал. – Если я буду вынужден пить твой чай, с меня станется поднять бунт на корабле. Ей‑ей.

– Не ценишь ты истинное кулинарное искусство, – пожала плечами Сандра. – Ну и бездна с тобой.

Чай был заварен, грог разведен, и Сашка начал рассказывать старую как мир эфирную байку про «Асунсьон» – галеон, который еще на заре звездоплавания затерялся где‑то в эфире с закончившимися корабельными кристаллами.

– Слушай, ну это уже дурной тон! – запротестовала Сандра. – Старье‑старьем, ушам больно!

– Постойте, – неожиданно заинтересовалась Бэла, – история, безусловно, старая, но меня всегда интересовало: насколько реально выжить в эфире, если сели двигательные кристаллы?

– Если сели двигательные кристаллы, но кристаллы жизнеобеспечения работают – то нет ничего проще, – вмешался Сашка. – Это тебе кто угодно пояснит. Вот если наоборот…