Сэйл-мастер
– Штурман пост принял, навигация в норме, к старту готов, – Сашка уселся на свое место, зафиксировал поворотный стул и пристегнулся.
Балл отреагировала кивком головы.
– Кормчий на посту, к старту готова, – слова Сандры пока не сопровождали привычный Сашке шорох и шипение – двигатели не запущены.
– Казначей на месте, к старту готова, – невнятные слова звучали не из интеркома (шар оставался темным), а из медной трубки, выходящей из‑под палубы рядом с креслом капитана. Трубка заканчивалась изогнутой воронкой немалых размеров. Ну и ну!
Правильно, интеркомом лишенка пользоваться не может, вот и придумали какое‑то чудо чудное.
– Как там Абордаж? – наклонившись к воронке, почти проорала Княгиня.
– В порядке, вцепился в свою подстилку и шипит.
Сашка встретил недоумевающий взгляд Белки – и оба воззрились на капитана.
– Это переговорная труба. Я вижу, вам в новинку, штурман? Такая система применяется на серебряных шахтах для связи с поверхностью.
Сашка отвел взгляд от медной трубки. Ладно, ну лишенка, ну и что с того?.. От казначея ход корабля не зависит. И если она продержалась в эфире тридцать лет…
Стоять! Как он не сообразил?! Если она лишенец, значит, она гораздо моложе, чем выглядит: наверное, ей не шестьдесят‑семьдесят, как он подумал, а лет сорок пять, не больше. Значит, сбежала в эфир совсем девчонкой. Однако.
– Минута до старта.
Белобрысов еще раз подергал ремень – сидит плотно, стул зафиксирован по ходу движения. Неприятнее старта в полете ничего нет… разве что посадка. И то: во время посадки страха больше, неудобства меньше. Вне эфира кристаллы не могут создать достаточную гравитацию, не изгадив все вокруг корабля, а перегрузка все‑таки нешуточная: подбросить даже пятидесятитонный «Блик» на полсотни метров вверх – непростая задача, для решения которой и создаются сложнейшие стартовые орудия.
Корпус вздрогнул еще раз – вода в канале медленно потекла, с каждой секундой ускоряя свое движение. Сейчас опустятся стартовые опоры, которые держали корабль на ровном киле в сухом состоянии.
Белка поправила «венец» и взялась за рукоять штурвала.
– Отсчет – ноль.
Опоры беззвучно отошли, и корабль побежал по руслу. Понемногу двигая рукой, Бэлла удерживала набирающий ход «Блик» по центру пушки. Отражаясь от бортов канала, натыкаясь на плоскую корму и рассыпаясь брызгами, особенно яркими в первых солнечных лучах, волны подгоняли его все быстрее и быстрее. Появилась бортовая качка, потом и килевая, а потом пришла она – большая стартовая волна.
Огромный гребень вровень со стенками пушки подхватил эфирный парусник – легко, как жалкую дощечку, и понес навстречу вырастающей впереди стартовой стреле. Навалилась перегрузка, палуба наклонилась, мгновение – и вот уже бригантина не плывет – летит.
– Двигатели – пуск.
– Есть, двигатели пуск.
Массы воды, разбиваясь об воздух, отставали от корпуса блестящим, искрящимся на солнце шлейфом, а взамен корабль окутывался дымом – точь‑в‑точь, как ядро, выпущенное из древнего порохового орудия. Ускорение, прижимавшее Сашку к креслу, исчезло, и он в восхищении следил, как вслед за все достигающим высшей точки траектории «Бликом» наклоняется, отбегает горизонт, как сверкают под ними воды океана, как…
– Двигатели на полном ходу.
– Эфир! – уже привыкнув к практически неизменной интонации капитана, штурман вздрогнул – так неправдоподобно довольно звучал голос Балл.
Вздрогнула и пилот, вздрогнуло само пространство, разом оставив в прошлом дымный след и сияние солнца над самой гранью океана. Исчезло ускорение, корабль больше не падал, поверхность планеты смазывалась под ними, бежала прочь, и странно поблекшее светило косматым маленьким шариком катилось слева через совершенно прозрачные, потемневшие небеса.
– Вход в эфир выполнен, капитан.
– Уводите нас из гавани, пилот.
– Выполняю маневр расхождения с планетой, – Бэла крутанула штурвал, и мир повернулся вокруг них, стремительно проваливаясь вниз и назад. – Следую к маршрутной точке номер один. Скорость пятнадцать узлов, растет.
– Продолжайте. Госпожа кормчий, двигатели на крейсерский ход.
– Двигатели на крейсерском ходу, – подтвердил голос Сандры.
Через обзорные иллюминаторы капитанского мостика были видны далекие звезды – тусклые разноцветные точки на фоне наливающейся черноты – и бортовые огни кораблей планетарной защиты (обязательно три в поле зрения). Миновав пограничный кордон, совсем не выглядевший грозным с такого расстояния, бригантина вырвалась в открытый космос.
– Маршрутная точка номер один, капитан.
– Ложимся на курс.
Сашка посмотрел на навигационную «чашку» – линия движения, намеченная еще пару дней назад, светло‑синей нитью бежала по координатному ложу: от Земли и Солнца, вверх по эклиптике до белого гиганта – Язы, несокрушимой скалой разбивающего эфирные течения. Оттуда поворот к центру галактики и, пересекая попутные течения под небольшим углом (что позволит дать выигрыш в скорости почти на тридцать процентов по отношению к полету по прямой сразу к цели), к небольшому желтому солнышку со странным названием Аль‑Алькабла, вокруг которого и крутится мир, целиком занятый почти сто лет назад халифатом. Мелкая, ничем не примечательная колония с по‑восточному колоритными обычаями и строгими законами, на которые сами жители смотрят сквозь пальцы.
– Маршрутные указания в норме, корабль следует утвержденным курсом.
Традиционные корабельные фразы и ответы на них иной раз не менее сакральны, чем протокол какого‑нибудь богослужения, и так же мало соответствуют истине. Легко сказать, «следует утвержденным курсом» – в околоземном пространстве, как всегда, не протолкнуться: корабли, дебаркадеры, «сырые» доки, стыковки, расстыковки, транзитные операции… Тысячи кораблей всех возможных форм, расцветок и конструкций – дрейфующие, взлетающие, садящиеся. Там и тут нет‑нет да и вспыхивали паруса прогулочных яхт, легко опознаваемые по самым причудливым расцветкам.
Предположим, в самом Пирс‑Ардене разница между стартами составляет неизменные десять минут, но мало ли портов даже в ОРК! А если учесть, что в этом же секторе эфира стартуют‑садятся турки, англичане и добрая половина Континентальной Европы, сразу становится понятно, отчего в плошке радара разыгралась самая настоящая буря. Конечно, столпотворение весьма относительно, корабли разделяют десятки кабельтов, а то и сотни, но в такой давке расстояние – штука обманчивая.
«Блик», направляемый разумом Белки, петлял, перемещался все выше и выше, оставляя за кормой стремительно уменьшающуюся планету и сутолоку, ко второй маршрутной точке, где управление полетом можно будет переложить на духа корабля и, наконец, расслабиться.
