Секреты серой Мыши

Что за наряды нынче у весны –

 

Безумство, наваждение, дурман!

 

Ужели  ей привычные тесны

 

Зелёный шёлк, лазоревый сафьян?!

 

Одежды выбирая  на лету,

 

Она меняет каждый новый день

 

Метель шальной черёмухи в цвету

 

На  пламенем объятую сирень.

– Ну да, оно и в самом деле немудрено было память порастерять, – буднично вырвала меня из романтичного настроения Марлен.

Она в задумчивости стояла рядом и, видимо, всё это время крутила в голове озвученную мною новость о собственной амнезии.

– А денёк и в самом деле хорош! – женщина, наконец, расслабленно выдохнула, позволяя себе насладиться чарующим духом весны.

Я тоже развернулась к окну. Хотелось высунуться в него, но… рёбра не позволяли.

– Ну, ладно, на первый раз хватит, – прервала идиллию нянька, – ты вон уже на ногах еле держишься. А ну, давай в кровать. Потихоньку, не торопись.

Торопиться, впрочем, я бы физически не смогла, даже если бы меня об этом очень попросили – ослабевшие от отсутствия нагрузки мышцы предательски дрожали.

Но была счастлива уже хотя бы от того, что солнце продолжает светить, природа возрождается, в окружающем меня мире, кроме набивших уже оскомину серых, тёмно‑зелёных и коричневых мрачных тонов, обнаружились и другие – яркие краски, а я уже встаю на ноги. Ну и что в комнате, наконец, стало свежо.

Так потихоньку я и осваивалась в новых, нежданно свалившихся на меня, обстоятельствах жизни.

Мачеха и отец меня пока больше не посещали, чему я была несказанно рада.

Лаура, видимо, решила, что свой лимит сострадания она уже исчерпала и успокоилась на том, что я, в смысле Таис, вообще жива. Отец – не знаю почему.

Как‑то из любопытства спросила об этом Марлен, но она только рукой махнула, привычно поджав губы. Допытываться не стала, решив не забивать пока этим голову – на сей момент ждали решения более срочные и важные задачи.

Всё моё общество составляли нянька и Тео, регулярно забегавший к "сестре", поделиться новостями и своми детскими переживаниями.

Домашние новости, в основном, сводились к тому, на кого и за какую провинность сегодня накричала баронесса и её причитаниям о том, мол, "как это нету денег на новый корсетик" и "как её, несчастную, вообще угораздило выйти замуж в такую нищету, в которой порядочной баронессе просто неприлично жить".

Вот интересно даже, о чём она думала, когда рвалась в этот "замуж"? И как‑то уж совсем  нелогично Лаура упускала тот факт, что без этого "замужа", она и не баронесса вовсе. В общем, ничего интересного.

Однажды уже под вечер ко мне прибежал перепуганный Тео.

Я успела искренне привязаться к хулиганистому, но доброму ребёнку. Его взволнованность моментально передалась и мне. Тем более, что обычно он посещал меня днём, и сегодня уже забегал.

– Малыш, что случилось? – я не на шутку переполошилась.

Ребёнок стоял посреди комнаты, зажимая под мышкой какую‑то маленькую коробочку, и не решался ни подойти, ни озвучить то, что его так обеспокоило. Глазёнки его широко открылись – было очевидно, что он отчаянно борется с подступающими слезами.

– Тео, миленький, не пугай меня. Что произошло? Иди сюда, – я всё же уговорила мальчишку подойти и усесться ко мне на кровать, – ну давай, рассказывай.

– Марлен разговаривала… Я услышал… Таюшка…

– Ну, – подбодрила его я, – с кем разговаривала?

– Сама с собой, как всегда. На кухне.

– И что сказала Марлен, что ты так испугался?

– Ты правда ничего не помнишь? – решился, наконец, он озвучить мучивший его вопрос.

– Ну как, – растерялась я, – маленько кое‑что забыла. Потому, что головой сильно ударилась. Но это пройдёт. Ты‑то чего так боишься?

– А вдруг ты и меня забыла‑а‑а! – уже ревел малыш, уткнувшись в моё плечо, боясь посмотреть мне в глаза и увидеть в них что‑то не то, –  Что ты меня лю‑у‑би‑ишь!

– Эй, – я осторожно подняла ладонями мокрую от слёз мордашку, – хороший мой, как тебе такое только в голову пришло? Как я смогла бы тебя забыть?

– Честно‑честно? – с надеждой он заглянул мне в самую душу.

– Правда‑правда, – не задумываясь ответила я.

– Та‑айя‑а‑а!

Я уже ревела вместе с ним.

Сердце разрывало это неприкрытое детское горе. Как он вообще почувствовал подвох? Наверное, были у них с настоящей сестрой какие‑то тайные словечки или фразочки, о которых я не могла знать. И он сперва подавлял в себе сомнения, растущие на фоне возникающих нестыковок, а теперь, услышав слова няньки, нашёл им объяснение, решив, что его Таюшка забыла своего братика и как они любили друг друга.

– Мамочки, а ведь он прав, – думала я, баюкая маленького котёнка на руке, – детское сердце не обманешь. Нет, что бы не говорили – никак не обманешь.

На глаза попалась принесённая им коробочка, съехавшая из под мышки на подушку.

– А что это у тебя такое?

– Это? – Тео отвлёкся от своих переживаний и таинственным тоном сообщил, – мой тайник.

– А‑а‑а. – поддерживая игру, в тон ему протянула я, – Покажешь?

– Покажу, – хлюпая носом, серьёзно ответил он, устанавливая коробочку на табурет и торжественно открывая крышку, –  у меня тут волшебная монетка хранится. Мне цыганка дала. Сказала, что я хороший, и монетка будет меня охранять.