Секреты серой Мыши

– Мне нужно сообщить тебе хорошую новость, Таис, – сказала женщина.

– Угу‑м, конечно, – мысленно насторожилась я, – именнно с таким выражением лица, предисловием и интонациями обычно и сообщают "хорошие" новости.

– Я вижу, что ты идёшь на поправку. Это очень хорошо.

– Сложно оспорить, – про себя усмехнулась я, ‑ ну, давай уже к делу.

– Я подыскала для тебя хорошее место. – она чуть развернула голову в мою сторону и слегка замешкалась, как будто подслушала мои мысли, – Мне удалось убедить герцогиню Жозефину Мари Габриэль дю Сен‑Марк де Шамбор принять тебя в свой дом в качестве личной фрейлины.

Сказать, что я опешила – всё равно, что промолчать.

– Оба‑на! – полетели мысли, – А ты, барышня, совсем не промах. Пока девочка валялась без сознания, пытаясь выцарапаться в эту жизнь, ты и моральную компенсацию срубила, и её уже пристроила какой‑то Жозефине… ля‑ля… де Шамбор.(В жизни не запомню это нагромождение имён.)

Я пока абсолютно не понимала, хорошо вообще вот это "фрейлинство" или плохо. Но опять перемещаться куда бы то ни было не имелось ни малейшего желания – я здесь‑то ещё толком не освоилась. И, пока мачеха монотонно гудела на одной ноте что‑то про "весьма почтенный дом", "оказанную честь" и как я "должна быть благодарна и счастлива", спешно собиралась с мыслями.

– Как только ты почувствуешь себя вполне здоровой… Таис, ты меня слушаешь? – в этот момент Лаура повернулась боком, солнечный свет, льющийся в давненько не мытое окно, ярко осветил её и я получила возможность в первый раз разглядеть мачеху во всей красе. Тут на меня свалилось новое открытие.

Она была и в самом деле красива. Но поразило другое. Она не была моложава. Она была МОЛОДА. И эта морщина на лбу не являлась следствием возраста, портившим её прекрасное лицо. Скорее наоборот. Эта морщина и в целом выражение лица, добавлявшее ей лет – следствие дурного характера и наступившей неожиданно непростой жизни.

И её это, конечно, не оправдывает. Стервой в моих глазах она по итогу этого умозаключения быть не перестала.

– Да тебе годков‑то от силы двадцать шесть. – прикинула я, откровенно разглядывая женщину, – Это ты, девонька, будешь рассказывать, как мне жить эту жизнь? А чего ж ты, такая дельная да продуманная хозяйство‑то баронское не уберегла?

Кристина Михалёва начинала откровенно закипать. Срочно необходимо было остаться одной и всё хорошенько "переварить".

– Это все новости, баронесса? – опасно‑спокойно спросила я и, не дождавшись ответа от захлебнувшейся недоумённым возмущением баронессы, можно сказать, невежливо покинула зал.

– Таис! – донеслось мне вслед. И что‑то там про "неблагодарную девчонку".

– Ой, не кидайте брови на лоб, и, как говорят в Одессе, не делай мне нервы – их есть ещё где испортить! – на всех парах, насколько позволяло физическое состояние, я влетела в комнату и закрыла дверь.

 

13

 

‑ Нет, ну какова, лиса! – я мерила шагами комнату, – Так, надо успокоиться и без лишних эмоций оценить ситуацию. Давай‑ка подумаем, могут ли меня выслать насильно? Это надо выспросить у Марлен. А если могут?! А как же Тео?! И вообще, кто такие фрейлины и чем они занимаются? Книжки читают? Крестиком вышивают? Таки я не умею… крестиком. Наряжают свою госпожу? А‑а‑а! Не хочу госпожу! 

– Я же тупо ничего об этом не знаю. У кого тогда узнать все эти тонкости, чтобы не напугать? Точно, мне срочно нужна библиотека! В любом приличном баронском имении она должна быть. Надеюсь, найдётся там хоть какая‑нибудь информация на эту тему.

– Блин, – опять запаниковала я, – вообще‑то мало знать – надо ещё и уметь! Вот, мегера, подкинула задачку! Придётся до последнего изображать из себя немочь бледную, пока не разберусь, что к чему.

Я тяжело опустилась на кровать, осознав, что бегаю, как заведённая, уже наверное с час. Нервный адреналин подкинул энергии телу, но, как только он себя исчерпал – навалилась дикая усталость.

– А с какого перепугу Лаура вообще меня сплавить решила? – устроившись поудобнее, я, вдруг, успокоилась, – Вообще‑то лишние руки в этом доме не помешали бы. Или Таис была настолько слабенькой, что её легче было сослать во фрейлины, чем кормить самим? А может она рассчитывает на будущую фрейлинскую зарплату? Что‑то же им должны платить? И, возможно, даже одевать. А ещё, в идеале, замуж выпихивать с каким‑нибудь нехитрым приданым. 

– Короче, сняла мачеха с себя эту головную боль, под названием "почти взрослая падчерица". Да как ловко всё устроила! И ведь, наверняка, свято верит, что на всеобщее благо – вон как ошалела, когда я не выказала в ответ на её новость должного восторга. С другой стороны, и в самом деле хорошо уже то, что хотя бы не замуж за какого‑нибудь старого хрыча – вот где голову пришлось бы поломать. Хотя, думаю, шикарная перспективка побрыкаться от мужа, назначенного кем‑нибудь вышестоящим, у меня ещё впереди. Причём в самом ближайшем обозримом будущем. А дочь обнищавшего до крайней степени барона – не самая блестящая партия. Прынцев с конями не будет.

– Так‑то, если сложить дебет с кредитом, баронесса, может, и не такая уж змея. Не самую плохую участь выхлопотала для падчерицы. А то, что ещё и с пользой для себя – так это не самое бесполезное качество. И мы его ещё обязательно используем. Для меня и барона она, конечно, напрягаться не станет. И, вероятно, даже для Тео. Но уж ради себя‑то попу оторвёт. Надо только разобраться в каком направлении.

Я задумалась о Лауре, вспоминая и сортируя всю скопившуюся на сей момент информацию о ней.

Молодая женщина, дочь зажиточных родителей – купчиха по‑русски. Наверняка, малохольная мамаша, рассчёсывая роскошные косы дочки‑красавицы, с раннего детства внушала девочке мысли о принцах и прелестях дворцовой жизни. (Ну, условно говоря.)

Но, видимо, принцы всё никак к ногам не падали, а замуж выходить давно было пора. ( Насколько я помню историю – девочек в эти времена замуж выдавали довольно‑таки рано. А Лаура окольцевалась, судя по возрасту Тео, только годам аж к двадцати.)

Поэтому, в конце концов, согласились и на барона. Однако, к тому моменту все молодые особи этого статуса, очевидно, уже закончились – разобрали менее привередливые невесты. Пришлось довольствоваться тем, кто остался – немолодым уже вдовцом, отцом Таис. Какая уж тут любовь‑морковь?

А по факту ещё выясняется, что от баронства осталось одно название – розовые мечты о богатой жизни рассыпались в прах.

– И чего ж ты лапки‑то свесила? – мысленно поинтересовалась я у мачехи, ‑ Ну ничего, я тебя ещё заставлю тряхнуть родительскими генами. 

Можно было бы объявить "потерявшей маму" мачехе войну миров. Но мне, по здравому размышлению, показалось это не правильным.