Шесть

Замечаю, что у кустика надломлена одна из многочисленных веточек, и поэтому, убедившись, что точно закрываю собой растение от мисс Дламини, приподнимаю её, приводя в исходное положение. Концентрируюсь только на сломанной ветке и жду несколько секунд. Где‑то внутри появляется странное чувство, словно невидимая связь с растением, которое я исцеляю, но оно вскоре пропадает – веточка восстановлена. Улыбаюсь такому приятному действию и перехожу к следующему кустику, высматривая всевозможные повреждения.

– Наверное, сегодня у многих проблемы с садом, – после длительной паузы проговаривает мисс Дламини.

– Да, – просто соглашаюсь я. – Сад – это всё‑таки открытая местность. Поэтому многие предпочитают оранжереи. В этом плане они более выгодны.

– Мне не нравятся оранжереи, я люблю, когда растения на открытой местности, на свежем воздухе. Мне кажется, им неуютно взаперти, потому что это не изначальное место их обитания.

– Могу убедить в обратном: им очень там нравится. Некоторым видам цветов необходим непрямой солнечный цвет, и тут как раз‑таки на помощь приходит оранжерея. Можно, конечно, просто выращивать этот цветок в доме, но что делать, если их много, а места мало? Строить оранжерею.

– А ты хотел бы оранжерею?

– Думаю, нет, я и с садом не всегда успеваю управляться. Хотя оранжереи всегда получаются красивее.

 

Глава 6. Мелани Ли

 

Всё небо затянуто туманными облаками, которые из‑за своей плотности не оставляют ни единого шанса на появление солнечных лучей. Неспешно гуляет ветер, приятно касаясь не закрытых одеждой участков тела – лёгкая прохлада отзывается мелкими мурашками. Из‑за пасмурной погоды те два градуса тепла кажутся миражом: ощущается как ноль. Я глубже засовываю руки в карманы куртки, продолжая прогулку.

Вижу, как переходит дорогу мисс Пеллетье, наверное, она направляется в кафе «Бэйкин Гуд», где подают действительно вкусную выпечку. В отличие от остальных жителей Форт Вермильона она – не местная, приехала, если верить уже появившимся слухам, из самой столицы – Оттавы. Мисс Пеллетье ни с кем не заводит разговор и держится несколько отстранённо: ни разу на её лице я не видела настоящей улыбки, лишь изредка проскальзывала её тень. Если судить по внешнему виду, ей около тридцати лет. Снимает небольшой домик на самой окраине Форт Вермильона: её дом – самый последний, за ним находится только густой, нетронутый лес. Местные жители ведут себя уважительно и гостеприимно по отношению к ней, хотя и немного опасаются её, потому что не понимают причин, возможно и временного, переезда из столицы в не близлежащий посёлок городского типа. Лично мне кажется, что это человек с творческой профессией, потому что не так давно я видела, как она что‑то записывает или зарисовывает в своём блокноте. Если её жизнь действительно связана с творчеством, тогда такой переезд не является чем‑то необычным – простая смена обстановки, чтобы не было застоя в работе.

Перейдя дорогу, мисс Пеллетье, не останавливаясь, поворачивает голову в мою сторону и чуть приподнимает уголки губ, что можно назвать, хоть и с большой натяжкой, улыбкой. Киваю в знак приветствия, и наши пути расходятся – она заходит в «Бэйкин Гуд», а я продолжаю идти вперед, постепенно отдаляясь от людей и зданий.

Нужно будет как‑нибудь познакомиться с таинственной мисс Пеллетье. Она почти улыбнулась мне, это ли не знак судьбы? Если, конечно, это самая судьба вообще существует. Хотя если она действительно есть, то это означает, что у человека нет свободы воли и права выбора – всё уже решено за тебя. В этом случае люди лишь выполняют свои роли, действуя подобно марионеткам: стоит судьбе потянуть за нужную ниточку, и человек пойдёт по выбранному пути. Если же судьбы нет, тогда есть совпадения, которые заставляют нас принять решение, а вот будет ли оно верным – зависит от самого человека.

Через какое‑то время я оказываюсь в своём самом любимом месте. Здесь нет людей, потому что это – самая окраина Форт Вермильона, где после нескольких пустующих домов начинается нетронутая природа. Тут также есть река Пис: порой хочется остаться наедине со своими мыслями и смотреть на водную гладь, наблюдая за её движениями, обусловленными ветром. Обычно все выбирают более ближние места, если хотят сходить к реке, но лично мне нравятся длинные пешие прогулки.

До берега реки, где виднеются участки сухой малочисленной травы, остаётся несколько метров, как мне под ноги попадается что‑то, обо что я почти спотыкаюсь. Нахмурившись, останавливаюсь и поднимаю предмет. На вид это какой‑то странный камень, но что это на самом деле – без понятия. Он лежал здесь так, словно его кто‑то подкинул, потому что камней в округе вообще нет: самые ближние находятся в метрах двадцати от найденного мной. В растерянности верчу его в руках, не зная, что с ним делать дальше. Он кажется необычным, и этим привлекает моё внимание: обожаю всё загадочное и непонятное.

Засовывая находку в карман куртки, ощущаю лёгкое головокружение и внезапно накатившую тревогу. Сердце ускоряется в темпе, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки. Пытаюсь сделать глубокий вдох, но получается это только с четвёртого раза. Как резко всё начинается, так же резко и заканчивается. В удивлении замираю, восстанавливая сбившееся дыхание. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить…

Делаю шаг вдоль реки и вижу вдалеке человека, полностью одетого в чёрную одежду: длинное пальто с капюшоном, штаны, ботинки, перчатки – абсолютно чёрные. До этого он неподвижно стоял на месте, как будто бы наблюдая за мной, но, заметив мой взгляд, резко развернулся и направился в сторону домов. Готова поклясться, что до сегодняшнего дня никогда не видела этого человека. Он слишком запоминающийся для местного жителя, взять хотя бы его стиль одежды – в Форт Вермильоне одеваются немного иначе.

Человек в чёрном скрывается из моего поля видимости, а я всё ещё стою на месте, словно чего‑то ожидая. Мотаю головой в попытке выбросить из головы непрошенные мысли. В конце концов, я не намеревалась портить своё утро странным человеком, а просто хотела погулять в излюбленном месте и поразмышлять о жизни.

Спустя два часа возвращаюсь домой и застаю сестру за обеденным столом, которая увлечённо что‑то печатает в телефоне, кажется, совершенно позабыв о еде. Она кидает на меня взгляд и приветливо махает рукой, и я отвечаю ей тем же, а затем скрываюсь в ванной комнате, где мою руки. Затем снова возвращаюсь в прихожую, которая совмещена и с гостиной, и с кухней одновременно, и достаю из кармана куртки тот самый камень. Сажусь рядом с сестрой и показываю свою находку. Она откладывает телефон, забирая камень из рук, и внимательно рассматривает, после чего возвращает его и спрашивает:

– Что это за камень? Выглядит необычно.

Пожимаю плечами и отрицательно качаю головой, давая понять, что сама ничего о нём не знаю.

– Где ты его нашла? В том месте, у реки? – спрашивает Агата и заинтересованно наклоняет голову, отчего несколько тёмно‑рыжих прядей спадает на лицо. Она тут же заправляет их за ухо.

Я киваю и кладу загадочный камень на стол, освобождая руки.

«Он лежал так, как будто кто‑то специально его поместил туда, – объясняю с помощью языка жестов. – И ещё я видела кого‑то в чёрной одежде. Я имею в виду, полностью в чёрном. По‑моему, он следил за мной, а когда увидел мой взгляд, то отвернулся и быстро ушёл. Думаешь, это связано?»