Шесть

– Ты серьёзно? – с неприкрытым восхищением спрашивает Ларс.

– А похоже, что я шучу? – холодно интересуюсь я, и в ответ он отрицательно качает головой, переставая улыбаться. – Вот и славно. Думала, что ты можешь помочь мне, хотя бы объяснить, что именно происходит, – говорю я. – Пожалуйста, – добавляю, пытаясь улыбнуться. Достаточно вежливо?

– Без проблем, – он легко соглашается. – Только с одним условием: все твои «странности» я буду фиксировать в виде личных пометок.

– Договорились.

Он встаёт и берёт прозрачный стакан, наполняя водой, а затем ставит его передо мной и просто произносит:

– Преврати воду в лёд.

В недоумении перевожу взгляд с Ларса на стакан и озадачиваюсь: как именно стоит выполнить это задание – прикасаясь к стакану или просто хорошо сконцентрировавшись на нём? Хотя я вообще не уверена, что смогу заморозить предмет – до этого все странности происходили случайно, не зависимо от моей воли. Однако выпрямляю спину и устремляю взгляд на стакан, пытаясь представить, как вода превращается в лёд. Чувствую, как внутри снова нарастает волна приятной прохлады, что появлялась утром, и понимаю, что действую так, как нужно. Неожиданно для самой себя выполняю задание: вода быстро меняет своё агрегатное состояние, и все странные ощущения проходят.

– Даже не прикасаясь… – потрясённо восхищается Ларс. – Впечатляет! – он убирает стакан обратно. – Значит, как я и подумал с самого начала, у тебя криокинез. Ты можешь понижать температуру и управлять льдом на расстоянии силой мысли или же при прямом контакте. Ты поглощаешь тепло и превращаешь его в холод.

– Да уж, вот так новости, – скептически протягиваю я, безэмоционально скользя взглядом по лицу собеседника. – Всё ещё трудно в это поверить, но допустим. Тогда у меня есть ещё вопрос. Когда, как я предполагаю, появилась эта… сверхспособность, то у меня зажила свежая рана. Это действительно могло произойти или мне просто показалось?

– У тебя очень ускоренный метаболизм, который компенсирует разрушение тканей от холода, и как раз‑таки это позволяет переносить тяжёлые травмы и способствует саморегенерации. Весьма ускоренной, я предполагаю, – задумчиво отвечает он. – Ты ведь пришла, чтобы узнать больше о своих новоприобретённых силах? – спрашивает он, и я киваю. – Что ж, как уже выяснили, у тебя присутствует ускоренное заживление. Помимо этого, ты невосприимчива к холоду, что означает, что ты можешь жить при самых низких температурах. Также ты умеешь замедлять движение частиц и атомов в материи, что может привести к замораживанию объекта, – рассказывает он, кажется, пребывая в большем восторге, чем я. Ларс говорит это с изумительным энтузиазмом, едва ли делая паузы для того, чтобы вдохнуть новую порцию воздуха. – Ты сказала, что утром проснулась в обледенелой комнате: это говорит о том, что ты можешь выделять углекислый газ в виде морозного пара, которым можно замораживать всё, к чему прикасаешься. Увеличивая диапазон, этот морозный пар вступает в реакцию с молекулами воды в воздухе, из‑за чего как раз и происходит обледенение пространства. Чем тяжелее ты дышишь, тем больше расстояние твоего, скажем так, ледяного дыхания. Также ты упомянула о том, что этот морозный пар иногда исходит от твоих рук: это объясняется тем, что ты умеешь накапливать углекислый газ в клетках своей кожи и выбрасывать его в виде «ледяного тумана» со всего тела. Кстати, по этой же причине ты сможешь делать ледяные взрывы и потоки, но об этом, наверное, пока рано говорить.

– Пока? – переспрашиваю в удивлении.

– Да, думаю, нам нужно протестировать твои способности где‑нибудь в отдалении на открытой местности. В конце концов, ты можешь делать много всяких интересных штук, – широко улыбаясь, поясняет он. – Как встретимся, тогда и расскажу об остальном.

– Хорошо, – соглашаюсь, переваривая в голове новую информацию. – Спасибо за то, что рассказал, – кажется, впервые в жизни искренне благодарю я. Ларс в ответ добродушно кивает. – Может, встретимся завтра утром?

– Давай в десять, – предлагает он. – Я заеду за тобой. Ты всё так же живешь в отдалении?

– Да, – коротко отвечаю я. – Буду ждать.

Мы прощаемся, и я направляюсь домой, обдумывая приобретённую сверхспособность. Сомнений в том, что она появилась из‑за того несчастного случая в Антарктиде, абсолютно нет – это точно из‑за расщелины. Готова поспорить, что к этому причастен даже осколок камня, который я нашла за минуту до падения. До визита к Ларсу ещё сомневалась в этом, списывала все происходящие со мной странности на какой‑нибудь шок; признаться, до сих пор не особо верю в существование сверхспособностей. Однако сейчас понимаю, что отрицать всё это бессмысленно – нужно принять, как данное, и столкнуться с последствиями.

Прихожу домой, снимаю с себя теперь уже бесполезную куртку, вешая её на нужный крючок, а перчатки засовываю в карманы, стаскиваю ботинки и ставлю их рядом с другой парой обуви, аккуратно выравнивая по одной линии. Затем направляюсь в небольшую ванную комнату на первом этаже, тщательно мою руки и возвращаюсь в гостиную, где беру с полки осколок, привезённый из Антарктиды. Сажусь на диван, в задумчивости вертя предмет в руках и размышляя над своими силами.

Этим я занимаюсь до самого обеда.

***

Утром следующего дня неспешно собираюсь на запланированную встречу с Ларсом. Надеваю штаны тёмно‑зелёного цвета и такого же цвета водолазку с горлом. Спускаюсь на первый этаж и обуваю чёрные ботинки на небольшом каблуке, а затем накидываю куртку: хотя мне и без неё будет нормально, пренебрегать этим не стоит, иначе это может вызвать некоторые подозрения у тех, кто может случайно меня увидеть. Ровно в десять часов вижу за окном машину белого цвета и выхожу на улицу, где мне молчаливо открывают дверь. Сажусь на пассажирское место и приветствую Ларса.

– И тебе доброе утро, – с тёплой улыбкой отвечает он. – Теперь куртка для тебя ненужная вещь?

– Вроде того, – отвечаю с искренней полуулыбкой. – Как долго нам ехать?

– Минут десять, не больше, – он пожимает плечами. – Нам необязательно искать самое отдалённое место, достаточно, чтобы нас просто никто не видел. Если кто‑то заметит проявление твоих способностей, то наверняка забеспокоится и заподозрит что‑то неладное.

Как и говорил Ларс, спустя десять минут мы выходим из машины, и моему взгляду предстаёт бескрайняя снежная степь. Невольно улыбаюсь, предаваясь царящим здесь тишине и спокойствию. На несколько секунд даже забываю, зачем мы здесь, но Ларс любезно врывается в моё созерцание природы.

– Я накинул примерный список того, что ты можешь сделать. Пройдёмся по каждому пункту, – он стоит с блокнотом и карандашом в руках. – Во‑первых, ледяное дыхание, которое мне так интересно увидеть. Для этого я кое‑что прихватил с собой, – он подходит к багажнику автомобиля и достаёт какой‑то предмет.

– Это… стремянка? – спрашиваю, вскидывая брови. Ещё никогда в жизни я не удивлялась такой обычной вещи.

– Совершенно точно, – он ставит её передо мной на расстоянии десяти футов. – Попробуй заморозить эту стремянку, не прикасаясь. И не при помощи взгляда! Попробуй сделать это с помощью ледяного дыхания.