Шесть

– Я и сама в состоянии позаботиться о себе, – всё же закрываю дверь и разуваюсь. – Тогда пошли в ванную, там вся аптечка.

Включаю свет в ванной комнате, аккуратно снимаю толстовку и достаю аптечку, в то время как Марко моет руки. Присаживаюсь на бортик ванной, осматривая свою рану: в целом, не всё так плохо, как казалось – кровотечение еле заметное, что, думаю, связано с тем, что лезвие не вошло в кожу перпендикулярно, а лишь прошлось по касательной. Хотя я бы не сказала, что боль соизмерима ране.

– Что произошло? – спрашивает Марко и смотрит на моё плечо обеспокоенным взглядом, но, видимо, поняв, что случай несложный, чуть успокаивается. Он начинает промывать рану слабым раствором антисептика, всё ещё ожидая ответа.

– Неудачно вышла прогуляться. Напал какой‑то идиот, денег хотел, – коротко отвечаю я и хмыкаю. – А у меня были с собой только ключи, так что он всё равно остался бы ни с чем, – Марко поднимает на меня взгляд, полный удивления. – Что?

– Зачем тебе вообще понадобилось выходить так поздно на улицу? – спрашивает он, собираясь перевязывать плечо стерильным бинтом.

Первые несколько секунд я молчу, не зная, что ответить. Ну не скажу же я ему: «Наш секс был настолько горяч, что я решила выйти на улицу охладиться». Ничего умного в голову не приходит, поэтому я выдаю короткое и лаконичное «захотелось», вызывая у Марко добрую усмешку. Он заканчивает заниматься моей раной, оповещая об этом.

– А с вором‑неудачником что случилось? – интересуется он, пока я мою руки.

– Не знаю, – пожимаю плечами, смывая мыло тёплой водой. – Я приложила его головой о стену пару раз, думаю, он просто без сознания, вряд ли мёртв, – выключаю воду и поворачиваюсь к удивлённому моим ответом Марко. – Спасибо, – я привстаю на носочки и обнимаю его, обхватывая его шею. Он приобнимает меня за талию и шепчет «всегда пожалуйста». – Ты можешь остаться на ночь, если хочешь, – немного отстраняюсь, устанавливая зрительный контакт.

– Я останусь, – отвечает он, и на его лице появляется загадочная улыбка.

Переодевшись в пижаму и включив в спальне ночник, выключаю свет и ложусь в постель, удобно устраивая голову на плече у Марко. Он подтягивает одеяло, заботливо укутывая меня, и спрашивает:

– Ты спишь с ночником?

– Да, – отвечаю я, немного смутившись. – Я боюсь темноты. Знаю, это глупо, потому что темнота это всего лишь отсутствие света и никаких чудовищ она не скрывает, но от этого легче не становится.

– Это не глупо, у каждого есть страхи, – он обнимает меня чуть крепче, вызывая волну приятных мурашек.

– И какой же у тебя страх?

– Боюсь утонуть или быть утопленным. Да, мне тридцать лет, и я не умею плавать, можешь начинать смеяться.

– Ну… это неожиданно, – как ни странно, я его понимаю: когда чего‑то боишься, старательно этого избегаешь. – Но я могу тебя понять.

– Спасибо, – произносит он и целует меня в макушку. – А теперь давай спать, уже поздно, – он накрывает мою руку, мирно лежащую на его теле, своей. – Доброй ночи.

– Приятных снов, – отвечаю я и закрываю глаза, прислушиваясь к размеренному стуку его сердца.

Утром просыпаюсь раньше Марко и, пока он досматривает сны, выключаю ночник, а затем принимаю освежающий душ, чтобы взбодриться. О ране на плече я вспоминаю только тогда, когда замечаю бинт; боли совсем нет, если, конечно, не трогать руками. Оставляю этот порез незабинтованным, потому что внешне он выглядит достаточно хорошо. Останавливаюсь перед зеркалом и сыплю зубной порошок на щётку. Чистя зубы, задумчиво смотрю на пустое место рядом с раковиной: обычно здесь лежит расчёска, но в этот раз почему‑то её нет. Гипнотизирую ничем не заполненную поверхность, словно пытаюсь телепортировать недостающий предмет. В итоге отвожу взгляд, заканчивая чистить зубы.

Когда я тянусь к полотенцу, то нечаянно смахиваю что‑то с ванной тумбы. Озадаченно смотрю на упавший предмет и, к своему удивлению, вижу ту самую недостающую расчёску. Поднимаю её, внимательно рассматривая. Её точно здесь не было, иначе я бы заметила, и привидеться мне не могло, в этом тоже уверена. Аккуратно кладу её рядом с раковиной и перевожу взгляд на пол, пытаясь вообразить на нем расчёску. Представляю тёмную удобную ручку и светлый резиновый слой для крепления пластиковых зубчиков, и в какой‑то определённый момент она действительно появляется на полу. Быстро перевожу взгляд на ванную тумбу и обнаруживаю, что расчёска пропала. Точнее, телепортировалась. И я этому каким‑то образом поспособствовала.

Что за чертовщина? Может, полтергейст?

Расчёсываю волосы, всё еще размышляя о том, как у меня получилось переместить предмет, не прикасаясь к нему. Напрашивается весьма логичный ответ: с помощью силы мысли. Вот только это возможно в каком‑нибудь фильме про сверхспособности или, если уж допускать существование чего‑то недоказанного наукой, в параллельной вселенной. В реальном мире этого просто не может быть! Но я же собственными глазами это видела, значит… может. Или всё‑таки полтергейст?

Всё в той же задумчивости выхожу на кухню и достаю нужные для приготовления блинчиков ингредиенты. Пытаюсь отвлечься от странностей, происходивших буквально две минуты назад, и погрузиться с головой в непродолжительную готовку. Действую аккуратно, чтобы нечаянно что‑то не телепортировать – я же не знаю, как это работает, вдруг это происходит случайным образом в случайное время.

– Доброе утро, – Марко появляется на кухне так неожиданно, что я даже пугаюсь его столь резкого возникновения. – Да ты ещё и хозяйственная… – он обнимает меня сзади за талию, прижимая к себе, и целует в макушку, вызывая улыбку. – Приму душ, а потом обязательно вернусь к тебе.

Пока он находится в ванной комнате, я успеваю закончить готовку блинчиков и красиво разложить их на тарелках. Наконец Марко снова появляется на кухне и подходит ко мне, обнимая.

– Это самый лучший запах в моей жизни, клянусь, – он вовлекает меня в нежный поцелуй, прижимая к кухонной тумбе и обвивая талию. Я охотно отвечаю взаимностью. – Как спалось? – спрашивает он, отстраняясь от моих губ.

– Хорошо, – отвечаю я, раздумывая, стоит ли ему говорить о том, что расчёска сегодня пережила два бесконтактных передвижения.

– Но ты что‑то недоговариваешь…

– Утром произошло что‑то странное, – окончательно отстраняюсь от него, ставя тарелки с блинчиками на обеденный стол. Пересказываю ему загадочные события, стараясь не упустить какой‑либо детали. – Звучит так, будто я сумасшедшая, да? – скептически спрашиваю его по окончании рассказа.

– Знаешь, я бы не поверил в твой рассказ, если бы со мной тоже не случилось что‑то странное, – я в удивлении замираю, а он понимающе кивает. – Не буду вдаваться в подробности, просто покажу.

Он осматривает кухню, будто пытаясь найти нужную ему вещь, и замечает свечку, стоящую для красоты на обеденном столе – я её специально сюда поставила, потому что своим ярким цветом она приносит радость. Марко садится за стол и сосредоточенно смотрит на неё, словно пытаясь загипнотизировать, а я осторожно наблюдаю за происходящим. Внезапно – так же, как и при неожиданном появлении расчёски – фитиль зажигается. Я удивлённо смотрю на ровное пламя свечки, не веря глазам.

– Да, думаю, у меня был такой же взгляд, когда я столкнулся с этим впервые, – спокойно произносит Марко.