След души

Анализируя поведение Коврова, я до конца его не понимала. Недоверие и с его, и с моей стороны проявлялось во всем. Леша всегда был для меня загадкой, видимо ей так и останется. Я не поверю больше ни единому его слову. Я очень хочу знать, что же произошло на самом деле, уж слишком много было недосказанности. После нашего разрыва верить людям я вообще перестала. Это единственная истина для меня на сегодня. Ковров никогда не станет человеком, который будет снова дарить мне цветы или с которым мы будем гулять под дождем – он останется человеком, который разбил мне сердце.

Сквозь всю его мишуру, как на новогодней елке, я видела лишь иглы. Для меня никогда не имело значения, во что человек одет или сколько у него денег в кармане. Главным для меня было то, чтобы у человека совпадали его слова с его действиями. Воровать миллиарды и говорить, что ты веришь в Бога, убеждать, что человек твой друг и говорить гадости за его спиной. Таких людей в нашем мире большинство. Мы видим их каждый день на улице, ездим с ними в транспорте, здороваемся, выходя из дома, и иногда смотрим на них в зеркало.

Но Ковров был особенный, он казался мне тогда олицетворением практически всех людских пороков. Собирательный образ абсолютного зла, как в лучших романах. Сейчас же я вспоминаю его другим – с легкой грустью в глазах, с ироничной улыбкой, с верой в жизнь. Но такой он был не нужен этому миру. Ковров всегда добивался признания окружающих, всегда хотел казаться лучше, чем есть на самом деле. Все свои недостатки он тщательно скрывал, а если случалось так, что они становились более заметными, он сжимался, как маленький зверек, и пытался показать свои когти. Леша отстаивал свои принципы, боролся за жизнь, хватался за любую соломинку, и лишь один он знал, что на самом деле происходит у него в душе, куда меня никогда не пускал, боялся, наверное, что я там останусь.

Ковров обладал властью, а наделенный властью человек способен творить чудеса, но также и способен совершать страшные вещи. «АвроКорп» приносила хорошую прибыль, он жил безбедно. Никто не мог понять, кто же такие его родители, где они и откуда у них столько денег. Личная авиакомпания, недвижимость и никому не известные технические новинки – все это создавало иллюзию абсолютного контроля. Покупая патенты на изобретения, он получал в распоряжение неограниченные возможности в мире инноваций. Как только продукт попадал в массовое производство, Ковров начинал искать что‑то новое. У него был природный дар – он умел видеть перспективные проекты и знал, как раскрыть в ученых потенциал. Настоящий генератор идей. Как он мне рассказывал, в начале своей карьеры он просто получал удовольствие от того, что создает что‑то новое, творит историю. Позже, когда он поставил все на поток, юношеский энтузиазм пропал, и появилась жажда власти. Неконтролируемая, всепоглощающая, постоянная, завладевшая всем его естеством. Он начал меняться.

Как правило, Леша всегда добивался желаемого результата и получал патент, независимо от того, сколько было трудов вложено в него другими. Словно одержимый, он часто забывал про профессиональную этику, мораль и человечность, что всегда меня пугало. Все, к чему бы он ни прикасался, превращалось в золотую жилу. Однажды я у него спросила: «Ты когда‑нибудь остановишься? Ты хоть понимаешь, что ты калечишь жизни людей?». Ковров ответил мне очень грубо: «Не надо лезть в мою работу». Я в шоке, сижу с открытым ртом, ошарашенная его грубостью, думаю, молчать не буду и говорю: «Ты знаешь, я работала над чем‑то подобным в институте. Хоть я и ничего тогда не изобрела, я видела глаза коллег, когда после нечеловеческих усилий, потраченного времени и бессонных ночей в поисках решения проблемы работа начинала давать результат. Когда что‑то создаешь, ты окрылен этой идеей, она занимает все твои мысли. А ты, Леш, забираешь эти идеи себе – это жестоко». Он мне: «Я оставляю им право авторства, оно неприкосновенно». А я думаю: «Ну и что они с этим правом будут делать, бумажкой трясти, когда ты прибыль будешь считать?». Он тогда был похож на шипящую змею: «Кира, это не твое дело.» Я думаю: «Ты меня только сейчас не придуши ненароком». Он продолжает, чуть не слюной брызжет: «Я никогда не смирюсь с тем, что я ничего сам не создал, но и никогда не отберу у человека то, что по праву принадлежит ему». Тогда он говорил, сомневаясь, он тогда вообще во всем сомневался и всех проверял.

 

Квартира Коврова и Киры

Москва

2006 год. Июль

 

– Где ты была? – сидя в кресле у двери спросил Ковров.

– В институте, – ответила Кира, подозрительно посмотрев на него.

– Ты давно уже там не работаешь, – продолжил он.

– Я не могу помочь бывшим коллегам? – удивленно спросила Кира.

– Можешь, можешь, – тихо ответил он. – Только я звонил на кафедру, тебя там не было, – и Ковров развел руками.

– Я была у психогенетиков, они там из‑за тройняшек шум подняли, достоверны или недостоверны исследования. – начала оправдываться Кира.

– И зачем же ты туда ходила? – продолжил допрос Ковров.

– Я же тебе сказала, я помогала коллегам, – чуть громче ответила Кира.

– Помогала коллегам, значит, – и Ковров ударил кулаком входную дверь в сантиметре от лица Киры. От неожиданности она вздрогнула. – Я туда тоже звонил, – прошел на кухню он. Кира спокойно разделась, повесила ключи на крючок и прошла за ним.

– Так, Леш, послушай меня, – холодно начала она.

– Нет, это ты меня послушай! – закричал он. – Я все знаю, тебя видели вот с этим мужчиной, – и он ткнул в фото, где Кира сидела в кафе с молодым человеком лет двадцати. – Кто он?

Кира налила себе стакан воды.

– Кто меня сфотографировал? Вадик? – спросила Кира. – Да, я знаю, что ты приставил ко мне охрану. Этот мальчик будет у меня дипломную писать. Мне предложили вернуться на кафедру.

Алексей молчал.

– Зай, может, хватит? – она подошла к Коврову и обняла его. – Ты что, ревнуешь? По‑моему ты давно уже должен успокоиться. Сколько Вадик за мной ходит? Месяц?

– Откуда ты это знаешь? – настороженно спросил Ковров.

– Логика, Леш, логика, – улыбнулась она и, выдержав паузу, продолжила: – Студент Вадика заметил. Сказал, что за мной следят спецслужбы.

Ковров задумался.

– Леш, за месяц уже должно быть понятно, что у меня никого нет, так ведь? – тихо говорила Кира, слегка покачиваясь вместе с Ковровым из стороны в сторону.

Алексей прижал ее к себе:

– Извини, ты знаешь, у меня такое бывает. Я всех подозреваю. Работа накладывает отпечаток, – тихо шептал он.

– Да что же у тебя за работа такая? – засмеялась Кира, но Ковров ответил со всей серьезностью:

– Конкуренты… Ты не представляешь, что они могут сделать.

Алексей поцеловал Киру и, быстро одевшись, уехал на работу. Кира

осталась дома с проломанной входной дверью и осадком на душе.