Слово дракона, или Поймать невесту

Дальше – больше. Лепёшка из дракона, драконья лепёшка, коровья лепёшка… фантазия заработала на полную, подкидывая ассоциации.

– Элия, с кем ты там беседуешь? – донеслось из‑за двери.

– С умным человеком, с кем же ещё? – откликнулась я.

Сказала и твёрдо решила, что расстраиваться из‑за Рэйтрана больше не буду. Я отнесусь к нему единственно‑правильным образом – утилитарно. Действительно стану держаться поближе – на случай нападения какого‑то там чудовища. Ну и вопрос свой, если представится случай, задам.

Одно плохо, дракона я увидела раньше, чем хотелось. Повод для «встречи» тоже был неприятным – всё та же Виви.

Вся четвёрка гостей ввалилась в аудиторию на первой же лекции, и Рэйтран спросил, обращаясь к преподавателю:

– Вы не возражаете?

– Э… у… – магистр Збукс растерялся.

Драконы с их наглостью приняли эти звуки за согласие и заняли островок возле двери. Они уселись с краю, двое на первый ряд, двое на второй.

– А… ы… – продолжил недоумевать Збрукс.

– Вы хотите знать, зачем нам посещать лекцию? – уточнил Рэй. – Непроявленные, как правило, нападают в светлое время суток, преимущественно утром. Поэтому мы постараемся посещать все занятия этой группы.

Вивирона, конечно, расцвела.

А я закатила глаза, но тут же отвесила себе мысленный подзатыльник и сосредоточилась на Збруксе.

Так! О чём там наша сегодняшняя лекция? Можно уточнить?

Тему нам, разумеется, озвучили, причём уже без «эканья». Магистр взял себя в руки, вспомнил, что является примером для молодого поколения, и всё прошло хорошо.

При этом драконы вели себя более‑менее прилично. Двое – рыжеволосый и рыжеватый шатен – что‑то поочерёдно отмечали на лежавшем перед ними листе. Словно во что‑то играли.

А Рэйтран и блондин с вертикальными зрачками слушали лекцию. Сначала казалось им интересно, но примерно с середины занятия «милорд» принялся активно зевать в кулак.

Тот факт, что наша магия для них ерунда я понимала и так – мы поднимать куски суши в воздух не умеем. Но всё равно стало немного обидно. Он ведь мог как‑то сдержать свои некультурные порывы? Мог зевать… куда‑нибудь в себя?

Впрочем, скука дракона – это ладно, почти мелочь. Куда хуже были взгляды Ри и Ксанны – подруги о вчерашнем разговоре тоже не забыли и молчаливо настаивали на том, чтобы я перешла к действиям.

– Можно я хотя бы дождусь подходящего момента? – прошептала я, едва закончилась лекция.

Обе – и Ририан, и Ксанна, – поджали губы в неудовольствии. А я продолжила ждать.

Напряжение нарастало, но на большой перемене, когда мы ушли в столовую, стало чуть легче. Правда потом в столовой объявились и ящеры – они сели за преподавательский стол.

Вокруг драконов засуетился ректор, магистресса Коини тоже что‑то вещала, кокетливо улыбаясь красавчикам. Драконы отвечали вежливыми сдержанными кивками, общаться с нашим преподавательским составом не спешили.

Ну а после перемены всё пошло вообще не так!

Магистры Ицер и Дукан объединились. Они собрали два курса – наш и четвёртый – и объявили, что нужно переодеться, что семинар сдвоенный и пройдёт «в полях».

Спустя четверть часа мы уже топали по заметно подсохшей грунтовой дороге и сдержанно радовались погоде, которая значительно улучшилась. Ещё вчера с неба сыпалась морось, от земли веяло холодом, а весна была лишь календарным фактом. Сегодня ситуация переменилась. Словно по щелчку пальцев, воздух стал слаще, а трава зеленей.

Из неприятного – драконы никуда не делись.

Вернее, двое всё‑таки откололись, но Рэйтран и блондин отправились с нами. К ним моментально примкнула Вивирона, забыв о своих подружках, а я опять поймала волну непонятного и очень сильного раздражения.

– Элия, всё в порядке? – подметив это изменение, спросила Ксанна.

– Да, – фальшиво улыбнулась я.

Я заставила себя выдохнуть и расслабиться – даже учитывая тот факт, что мы направлялись к позорному вообще‑то объекту, к барьеру. Эту прозрачную пелену с лёгкими радужными разводами мы заметили шагов за пятьдесят.

Народ сразу оживился. Вчера, едва стало известно о преграде, нам запретили к ней приближаться, но кто‑то точно ходил.

Теперь мы смотрели на барьер легально и… да, в компании создателей этого магического монумента.

Когда толпа адептов приблизилась почти вплотную, все обернулись и уставились на Рэйтрана и Шорэма – так, как выяснила любопытная Ри, звали блондина. А магистр Ицер произнёс:

– Ну что ж, господа адепты! Полагаю мы с вами первые из ныне живущих людей, кто видит драконью магию собственными глазами. Мы с магистром Дуканом предлагаем вам присмотреться и сделать выводы.

– А если я его потрогаю, он меня убьёт? – громко спросил Чейс.

Вопрос был внезапным, и все вздрогнули. Лишь драконы остались невозмутимы.

– А вы попробуйте, – вместо ответа предложил Рэйтран.

Сказал и отвлёкся на Виви, которая по‑прежнему отиралась рядом с ними. Блондинка тоже удостоилась каких‑то слов, после чего скривилась, поджала губы и отошла к группе.

Уровень моего раздражения неожиданно уменьшился. Просто р‑раз, и…

– Та‑а‑ак, – хмуро пробормотала я.

Мысль о том, что ревную, мелькнула и погасла. Я заставила себя собраться, как и все повернулась к барьеру. А потом сделала шаг вперёд и потянулась к нему рукой.

Миг, и послышался оклик:

– Дэйлира Элия!

Я аж подпрыгнула. Обернулась, чтобы узнать – ко мне обратился Шорэм. Ведь ко мне? Ведь Элия – это я?

– Не нужно, дэйлира. Не трогайте, – спокойно добавил беловолосый.

Народ от прозрачной плёнки тут же отхлынул, а я уставилась непонимающе. Рэйтран же одарил спутника гневным взглядом. То есть «не жених» хотел, чтобы я потрогала магическую плёнку? А для чего?

Я хотела даже спросить, но магистр Ицер оказался проворнее:

– Я правильно понимаю, что защита опасна? – его голос прозвучал хмуро. Ицер, как и я, был самоуправству драконов крайне не рад.

– Ничего опасного, – отозвался Шорэм. – Просто не нужно.

– А почему вы назвали Элию «дэйлирой»? – встряла Ксанна. – Что это значит?

Драконы переглянулись. Рэйтран по‑прежнему злился, а Шорэм удерживал нейтральное выражение лица.

После паузы блондин объяснил:

– Это обращение к лицам королевской крови, а леди Элия, насколько нам известно, дочь вашего короля.

– Она не дочь, а бастард, – вякнул кто‑то. Голос прозвучал совсем уж визгливо, поэтому я не сразу опознала Вивирону.