Собиратель теней. Неспокойное время
– Скажешь, что я хотел бы поговорить об обучении его внука.
– Вы умеете обучать привидения? – у меня буквально «челюсть отпала».
– Откуда я знаю? – пробурчал наставник. – Пока не пробовал. А вдруг получится?
Граф встретил настороженно. Он стоял на входе во второй этаж и изучал меня строгим взглядом.
– Здравствуйте, ваша светлость, – поприветствовал я неживого вельможу.
– Приветствую, – без особого радушия произнес он. – Ялгус рассказал, что ходил с тобой спасать девушку и убил несколько человек. Зачем ты ему позволил?!
– Виноват, ваша светлость – недооценил противника. Думал, справимся своими силами, но во время боя потерял сознание. Ялгус решил, что я умираю, и бросился мстить.
– Как он сказал: «за друга», – граф еще пристальнее посмотрел на меня.
– Я тоже считаю его своим другом, ваша светлость. Вы против его дружбы с человеком, не имеющим титула?
– Какое значение для нас теперь имеют чьи‑то прижизненные титулы? Просто у моего внука никогда не было друзей, Алтон. По правде сказать, я даже рад, что Ялгус сблизился с тобой. Но как он смог избавиться от привязки от алтаря и прикрепиться к тебе? Алтари для нас – это всегда камень. Ты прячешь под одеждой украшения из драгоценных камней?
Так и хотелось ответить: камня за душой не держу, но вдруг вспомнил о невидимом камушке, вынутом из костра. Он‑то действительно находился внутри, в так называемом жизненном источнике, но такие подробности знать не должен никто. Пришлось быстро сориентироваться:
– Нет, просто мы с ним оба пустотники. И, я так понял, имеем много общего.
– Может быть, может быть…, – задумчиво произнес граф. – Ты к Ялгусу?
– Нет, к вам. Если позволите, всего два вопроса.
– Говори.
– Хотел узнать, нет ли у Ялгуса каких‑то проблем после нашего похода, и если есть, то чем могу помочь?
– На удивление, с ним все в порядке. Я не заметил никаких отклонений, даже к алтарю его сводил. Изменений не обнаружено.
– Спасибо за хорошую весть, прямо камень с души сняли. А еще мой учитель хотел бы лично поговорить с вами по поводу обучения Ялгуса. Это возможно?
– Обучения? – опешил граф и даже на несколько секунд замолчал, размышляя. – А что, почему бы не попробовать? У внука учителей не было, если не считать того, кто показал первое из пустотных заклинаний. Когда мастер сможет подойти?
– Думаю, прямо сейчас, – с трудом сдержался, чтобы не показывать свою радость – одно наказание отработано!
Глава 7
Сделал себя сам
Интерлюдия…
Убийство барона Тарнутского в собственном особняке стало главной новостью, обсуждаемой всем столичным дворянством. Практически на каждом приеме муссировались слухи о некоем таинственном незнакомце, решившем щелкнуть по носу пробившегося в маркизы выскочку. О том, что Тарнутский состоял цепным псом при Зеонском, знали многие. И все теперь ждали ответного удара маркиза, пытаясь угадать, в кого он будет направлен.
Граф Нимский, на рабочем столе которого лежала папка с документами по делу об убийстве барона, так же как и все пытался понять, кому выгодна эта смерть?
«Ослабить влияние Зеонского жаждет половина столичной знати. Да что далеко ходить – мой начальник, герцог Оргадский, наверняка будет возглавлять этот список. Однако тут есть одно немаленькое «но» – тайная канцелярия столь топорно не работает. Вторжение в поместье, взрывы, гора трупов… Это, скорее, похоже на действия дилетантов. И все же и тут неувязочка – обычные бандиты как правило оставляют множество следов. На самого Зеонского работают довольно опытные ребята. Взять того же виконта Парнамского: ему по свежим следам найти виновных – раз плюнуть, значит ответ маркиза должен был последовать сразу, причем довольно громкий. А что мы имеем по прошествии двух суток? Ничего. Тиши‑на!»
Департаменту тайной канцелярии, возглавляемому графом Нимским, поставили задачу в кратчайшие сроки найти виновника дерзкого преступления. О захвате преступника речь пока не шла, решение его дальнейшей судьбы планировалось принять после выяснения личности преступника.
Опрос свидетелей ничего не дал по той простой причине, что не удалось отыскать ни одного человека, видевшего хоть что‑то. Уединенный в лесу особняк не то место, где прогуливается толпа зевак.
Вдова Тарнутского и его сын в загородном особняке появлялись довольно редко, и в день гибели у обоих было железное алиби. Сынок в кругу друзей отмечал получение ранга, а его мамаша, пребывая в эйфории от того, что ее чадо, наконец‑то, примут в академию, собрала в столичном доме «заклятых» подруг, спеша поделиться радостью и понаблюдать, как те будут зеленеть от зависти.
В деле имелось совсем немного документов, и только один оказался довольно интересным. Это было донесение о поединке баронета Лискона Тарнутского – сына погибшего с каким‑то простолюдином. Дуэль состоялась сразу после ранговых испытаний и закончилась не в пользу дворянина.
«Повезло тому соискателю, – размышлял Нимский. – Останься барон жив, ни за что не простил бы безродному одаренному поражение своего отпрыска. Но не мог же тот, предвидя возможную расправу с высокоранговым папашей, сделать упреждающий шаг и разделаться с соперником? Ха‑ха‑ха! Предложить, что ли, ради смеха боссу такую версию? Нет, рисковать не стоит – у герцога чувство юмора срабатывает через раз, еще попаду под горячую руку».
Листок с докладом о дуэли граф убрал на дно папки.
Вдова барона Тарнутского обратилась в тайную канцелярию лишь на следующее утро после убийства мужа. Скорее всего, она только тогда сама узнала о случившемся, и получила указание главы клана привлечь к расследованию власти.
«Полагаю, люди Зеонского осмотрели место происшествия еще в день убийства. Баронесса не смогла ответить, пропало ли что‑то ценное, поскольку бывала там нечасто и своих драгоценностей в загородном доме не держала. Указала только на сгоревшую избушку, которую и так всем видно. Даже запах гари еще не выветрился, несмотря на буйный сезон. Домик был единственным сооружением, построенным после приобретения поместья. С ним связана одна странность – барон ни супругу, ни сына туда не пускал. А тем особо и неинтересна была какая‑то деревянная хибара».
Нимский может тоже не обратил бы внимания на сгоревшую хозяйственную постройку – мало ли какими заклинаниями кидались соперники. Просто он счел крайне подозрительным, что избушку сожгли магическим пламенем мгновенного действия. Такой бездымный огонь обычно использовали для сокрытия следов. Любых. На месте пепелища оставался повышенный магический фон, не позволявший даже высокоранговым волшебникам определить, какие чары там использовались ранее.
