Согрецу. Хроники багрового рассвета

Прежде чем, Хранитель успел сорваться с места, Первородный схватил его за шкирку и жестко уложил на землю. Когти впились ему в горло, но лишь немного разрезали кожу.

– Даже не думай об этом. Отныне вы будете подчиняться мне.

Парень совсем не выглядел напуганным. Даже наоборот уверенный взгляд сохранял ужасающее спокойствие. Соратники также стояли на месте. Хоть их было гораздо больше, а один из них почти вдвое превосходил Ариаса по размерам, хранители абсолютно не проявляли агрессии и в то же время не испытывали страха. Словно происходящее, в их понимании, являлось правильным.

– Если ты дашь нам возможность утолять жажду, мы согласны, Первородный брат, – наконец произнес он.

В янтарных звериных глазах виднелось уважение. Парень с легкой ухмылкой выдерживал прожигающий взор собрата. Два огонька ярости впивались в душу, будто ножи и грозили полностью ее испепелить.

– Как вас зовут? – Этот вопрос прозвучал поистине страшно из уст пышущего злобой юноши.

– Сорей, – невозмутимо ответил тот.

– Я Тиам, – представился великан.

– Иглет, – добавил, стоявший рядом товарищ.

Зрительная дуэль продолжалась еще несколько мгновений, а затем Ариас убрал когти и помог Сорею подняться.

– Отмойте одежду и возвращайтесь в деревню. Когда придет время, я вас найду.

Не дожидаясь ответа, он спрыгнул со скалы и поспешил обратно к Аруе. Чутье подсказывало, уже все закончилось.

Пробираясь через лесные угодья, Ариас постепенно приходил в себя. Произошедшее казалось далеким сном. Но, к сожалению, было правдой. Он убил одного из тех, кого мать поручила защищать и оберегать. Убил безжалостно и холоднокровно, совсем не испытывая угрызений совести.

Что же с ним случилось? Неужели начала пробуждаться сущность, о которой говорили остальные братья и сестры? Сам он никогда не испытывал жажды. Конечно, бывали моменты, когда обстоятельства выводили его из равновесия, но до желания убивать так и не доходило. Вернее юноша даже не мог об этом помыслить. Амадеру воспитывала их в любви и доброте, и строго настрого запрещала отбирать чужие жизни. Ариас понимал, что совершил ужасное, однако совершенно не считал себя виновным. Он никак не мог забыть того чувства эйфории, когда по рукам текла кровь и вопреки идеалам, привитым матерью, хотел когда‑нибудь снова повторить подобное. Вместе с новыми друзьями. Не зря же он стал их предводителем.

Вернувшись к тому месту, где они расстались, Ариас увидел возлюбленную. Она выглядела измученной, но счастливой. В руках лежал сверток. Там был ребенок. Их ребенок. Подбежав к девушке, он крепко прижал ее к себе.

– Осторожно. Ты нас задушишь.

Ослабив объятия, он восторженными горящими глазами посмотрел сначала на нее, а потом на малыша. Тот и вправду ничем не отличался от лисенка. Бледно‑серый мех покрывал его с ног до головы. Милая вытянутая мордашка, в которой уже сейчас выделялись отцовские черты и выразительные глаза цвета бирюзы.

– Как мы его назовем?

– Элиус, – не раздумывая ответил Ариас. – Это имя идеально ему подходит.

– Хорошо. Я согласна.

Двинувшись навстречу, они скрепили выбор поцелуем. В этот миг все вокруг, будто заиграло другими красками. Сама природа зашевелилась, приветствуя новую душу в своих владениях.

Наконец Аруя передала сверток любимому. Ребенок был почти невесомым, и казалось, отчасти все еще сгустком энергии. Настолько хрупким, что Ариас старался держать его со всевозможной осторожностью. Хотя желание изо всех сил прижать к себе давило, сродни огромной горе.

Малыш смотрел на него проникновенным взглядом, словно понимал, кто стоит перед ним. Маленькая ручка, напоминавшая лапу звереныша, потянулась вперед. Соприкоснувшись пальцами с мягкими подушечками, Ариас расплылся в умилительной улыбке. Он был безгранично счастлив. Даже мысли об недавнем убийстве сейчас отошли на второй план. Парень решил умолчать о своем небольшом приключении. Аруе ни к чему было знать подробности. По крайней мере, сейчас он контролировал внутреннего зверя, а значит, проблем возникнуть не должно.

– Пойдем к Магуре. Я очень устала.

Облокотившись на плечо любимого, они направились обратно к поселению.

– И как это было? – Ариас не отрывал взгляда от младенца, который в свою очередь активно зыркал по сторонам.

– Озеро я нашла очень быстро, а дальше все происходило будто во сне. Помню, как поток энергии закружился внутри меня подобно урагану. Я с трудом добралась до берега. Какой‑то голос подсказал, что не стоит погружаться в одежде. Сил почти не оставалось, но я кое‑как разделась и вошла в воду. Тогда немного полегчало. А затем началось самое неприятное. Энергия закружилась еще сильнее и начала вырываться на свободу. Такое ощущение, словно от моей души медленно отрывали кусок. Не знаю, сколько так продолжалось, но в конце я увидела сгусток света, который и стал им.

Выйдя из леса, они остановились на опушке перед деревней. Дорога назад заняла гораздо больше времени. Светило неспешно спускалось к горизонту, застилая все вокруг багровой пеленой.

– Добро пожаловать в твой новый дом, Элиус, – произнес Ариас.

Малыш очень внимательно смотрел на заходящее кровавое око. Отражаясь в его глазах, оно всего на мгновение явило очертание жуткого зверя, отчего сердце отца невольно дрогнуло. Наверняка, малыш также унаследовал жажду. И что‑то ужасное ждало его в будущем.

 

Осколок 5. Пылающий кровью закат

 

Палящее светило обжигало пустыню. Помимо прекрасных лесов и девственных лугов, в этом мире существовали совсем нелицеприятные места. Под поверхностью текли потоки раскаленной магмы, которые согревали и поддерживали жизнь в новом мире. Однако иногда эта живительная сила вырывалась наружу и превращала все, чего касалась в безжизненные пустоши. Именно в такое место занесло двух братьев.

Лирел голыми руками рыл землю. Грунт был достаточно твердым, но мощные пальцы без проблем рвали его на части. Герхард сидел на большом валуне неподалеку и задумчиво смотрел вдаль.

– Еще долго? – Поинтересовался серебрянновласый юноша.

– Ты копай, не отвлекайся.

– Помочь не хочешь? Мы же братья.

– Хватит того, что я поддался на твои уговоры. Вот зачем оно тебе?

– А себе ты зачем клинок сделал? Для красоты? Признайся же, самому нравится создавать оружие.

– Если будешь так много говорить, мы и до ночи не управимся. Поэтому, усерднее двигаем руками, – Герхард перевел взгляд на небо. – Мать будет не в восторге от этой затеи.

– Мы ведь ей ничего не скажем, – усмехнулся брат. – К тому же она очень далеко отсюда.

С самого первого своего убийства, Лирел проявлял жуткое хладнокровие. Еще, будучи совсем юным, гуляя по лесам вокруг родной Магуры, он пристрастился к охоте.