Согрецу. Хроники багрового рассвета

– Вот они какие, пресловутые медитации Эгиды, – усмехнулся Куро. – Мериэль показала одну очень интересную штуку. Призрачный Шаг.

– На самом деле все очень просто. Немного манипуляций с внутренней силой и ты сможешь также. Она просила научить ее специально, чтоб тебя удивить. Очень уж любит братика Куро.

– Порой мне кажется, я не достоин такого отношения.

– Не могу с тобой не согласиться. Ты слишком холоден к ней. Да и ко всем нам. Я чувствую, это не просто так. Ты точно что‑то скрываешь, – она открыла глаза и словно прейдя в себя, смущенно посмотрела на него. – Ой. Прости. Я немного увлеклась.

– Все хорошо. Ты не сказала ничего плохого.

– У тебя какие‑то проблемы? – Ее серые глаза, будто видели его насквозь.

– Вовсе нет. Это трудно объяснить, – замялся Куро.

– Я поняла. Ты в чем‑то запутался и тебе нужно время, чтобы найти выход.

– Только не говори Мэриель. Не хочу, чтобы она лишний раз беспокоилась.

– Не одна Мэриель хочет больше внимания от братика. В детстве нам было очень весело всем вместе.

– Как только я разберусь в себе, постараюсь стать отзывчивее. Герхард у себя?

– Да, – девушка вернулась к созерцанию водной глади и закрыла глаза. – Как обычно смотрит в небо и о чем‑то думает.

Он двинулся в рощу. Протоптанная тропинка привела его прямиком к древесному гиганту. Здесь властвовала совсем другая атмосфера. Словно парень попал в другой мир. Закатное светило окутывало все вокруг золотистым сиянием, а множество переплетенных ветвей создавали сети из теней.

Раскинувшись на массивном змееподобном стволе, Герхард многозначительно смотрел в небо.

– Прости, что потревожил твой покой, великодушный брат, но меня терзает один вопрос, – в шутливой манере поздоровался Куро.

Тот даже не шелохнулся, однако гость и так понял ответ.

– Не замечал ли ты за собой чего‑нибудь странного?

– Хочешь меня обидеть?

– Совсем нет. Я имел ввиду не чувствуешь ли ты что‑то постороннее внутри себя? Силу или сущность?

– Это проявляется в пристрастии Лирела к охоте, медитациях Эгиды и моей жажде познания. Наш малыш Ариас наиболее подвержен ее порочному влиянию. Я чувствую, как нечто пожирает его душу.

– Как думаешь, что это?

– Лучше спросить у матери. Лично я считаю, это что‑то вроде болезни. Ты никогда не думал, что мы можем быть чужими в этом мире?

– Мать создала мир, а спустя некоторое время и нас. Мы родились здесь. Следовательно, это наш дом.

– Она могла сотворить нас гораздо раньше, но потом забыть об этом. Я видел истину в ее глазах, – он закрыл лицо рукой. – И едва не лишился рассудка. Мать забыла о чем‑то очень важном для нее и, мне кажется, ключ к воспоминаниям лежит в нас.

– То есть сущности в нас – часть ее прошлого? – Куро был слегка удивлен. Он даже не подозревал, что брату столько известно.

– Возможно. Но точно сказать не могу. Нужно поговорить именно с ней.

– Откуда ты столько знаешь?

– Сущность внутри меня. Кажется, она связана не только с матерью. Такое ощущение, что эти нити тянутся из других миров и каким‑то образом приносят мне знания о самых удивительных вещах. А чего хочет твоя?

– Я не понимаю. Пытаюсь с ней связаться, но передо мной, словно возникает непреодолимая стена. Я чувствую ее ярость и жажду крови.

– Это нехорошо, – Герхард оживился и принял сидячее положение. – Ее ни в коем случае нельзя выпускать на свободу. Похоже, проблем с контролем нет. Единственное, что могу посоветовать, скорее сломай стену непонимания и выясни, чего она желает. Так и тебе станет легче, и Мэриель будет меньше беспокоиться. Она очень любит тебя и ей больно смотреть на твое нежелание принимать ее помощь.

– Просто я не хочу втягивать ее в свои проблемы.

– Вот так всегда, Куро. Пытаешься справиться сам, когда у тебя есть семья, готовая помочь. Хотя, хорошо, что пришел именно ко мне. Остальные вряд ли бы посоветовали что‑то существенное.

– Честно говоря, после твоих советов остается еще больше вопросов.

– Ну, что я могу поделать, если вы такие недалекие. Иногда чувствую себя отцом несмышленых детей, которые и шагу не могут сделать без моих наставлений.

– А вот это прозвучало обидно, – насупился Куро. – Не такие уж мы и дети. Просто наш брат знает слишком много.

– Ты кстати, слышал? У нашей влюбленной парочки скоро появится наследник. Так сказать, первое дитя Первородных.

– Ого. А что же они молчат?

– Ариас хочет, чтобы все прошло идеально, поэтому держит это в секрете. Но от моего всеведающего глаза ничего не утаишь.

– Наверное, стоит преподнести им какой‑нибудь дар.

– Думаю, малыш Ариас будет рад, если наш бунтарь его уважит, – съехидничал Герхард.

– Я уважаю его как брата. Но мне совсем не нравится, когда он начинает строить из себя главного.

– Все‑таки он был первым, венцом творения. Мать считает его самым ответственным среди нас. Тем, кто сможет повести наш род к светлому будущему. И Ариас пытается соответствовать ее ожиданиям. А вот ты порой ведешь себя как избалованный ребенок. Постарайся быть с ним добрее.

– Нечто подобное я слышал от Эгиды перед встречей с тобой.

– Что только подтверждает мою правоту. Ты слишком замкнулся в себе, и боишься кого‑нибудь подпустить. Зверь внутри тебя не такой уж и страшный. Вся проблема из‑за непонимания между вами. Поэтому поскорее найди общий язык и возвращайся в семью. Я не могу взять тебя за ручку и отвести в нужное место. У каждого собственный путь, по которому ему следует пройти, прочувствовав каждый камешек на дороге, – выдержав актерскую паузу, он изобразил поклон и добавил. – Благодарю за внимание. Урок окончен.

– Если бы все было так просто. Спасибо, что уделил мне время, всезнающий старший брат, – помахав рукой на прощание, Куро двинулся прочь.

– Обращайся.

Когда тот скрылся из виду, Герхард снова расположился на своем лежбище и, уставившись в небо, вернулся к размышлениям.