Сопряжение. ЗИЛ. Книга 3

– Денис, – произнес я.

– Слушай, что у вас за отношения с Эдом, – поинтересовался второй Михаил. – Ты вроде как здесь, значит прибыл по его приглашению, но при этом он уехал, будто вы не знакомы.

– Да сложно все, – решил сказать я полуправду. – Мы и не знакомы толком, но звезды так сошлись, что он подложил мне большую свинью, а я в итоге стал из‑за этого только сильней. Так что у меня зуб на него, а у него на меня…

– Дела семейные, – кивнул тот, кто недавно представился Евгением.

Повисла неловкая пауза. Наконец тот, который Михаил, начал первым подниматься из бассейна.

– Ладно, пойду я отсюда, ребята. Скучно тут стало, да и переодеться надо.

– Ну да, ну да, – заржал Евгений. – Опять, небось, молодую ромфанточку подцепил и решил преподать ей основы писательского мастерства в более уединенной обстановке?

– Не вариант, – невесело ответил Михаил. – В этом году все с супругами да женихами приехали. Так что, если мероприятий на сегодня больше не будет, я пойду отсыпаться.

– Почему не будет? – хлебнув пивка, прямо из ванной удивился я. – Вы же писатели‑фантасты, блин! Что, не можете придумать, чем себя развлечь?

– Так это уже не фантастика, а реальность. После Сопряжения больше нельзя обосновать свои придумки «я так хочу». Под каждой, б**ть, книгой, под каждой главой найдется умник, который скажет, например, что орки не могут быть красными, а только лишь зелеными! И ведь, черт возьми, он будет прав.

– А вот тут не согласен, – перебил его я. – Орки бывают и серыми, и красными, и даже фиолетовыми, как баклажан. Все зависит от клана.

– Ну вот, и я о том же, – скривился Евгений. – Без обид, Денис, но даже здесь, в ванне пива, нашелся умник, который думает, что он умнее паровоза.

– Да я не думаю, я знаю, – продолжил я гнуть свою линию. – Могу даже вас познакомить с одним.

– Хорош заливать, – отмахнулся он, тоже решив покинуть такой уютный бассейн.

– Спорим?

– На что? – легко согласился он.

– Если ты проиграешь, то я лично побрею тебя налысо! – предложил я.

– А если проиграешь ты, то остаток вечера будешь ходить голый! – выкатил он свои требования.

– Ну, голый я могу и так походить, без спора, – ухмыльнулся я. – Но если ты настаиваешь…

Спор был подтвержден крепким мужским рукопожатием, которое разбили два Михаила, после чего Евгений улыбнулся.

– Ну что, давай знакомится с орком. Только где ты его возьмешь… – растянулся в кривой улыбке он. Вкупе с синяками таких размеров, что они вряд ли бы поместились под блюдца, смотрелось это криповато.

– Готовь череп, патлатый, – улыбнулся я, прикладывая правую руку к татуировке, а левой складывая знаки призыва.

Да, та самая татуировка, которую мы сделали, когда я набухал послов из чужого мира, никуда не делась. Вспомнил про нее я только сейчас, когда с голым торсом плавал в пивной шапке. Какой же я тупорез, если не вспомнил о ней, когда дрался с Распутиным и Скамосом! Одно слово – дебил. Но нет смысла горевать по пролитому молоко, поэтому, когда глифы на пальцах сложились в правильном порядке, я влил в активацию весь запас маны и кастанул призыв.

И вновь по ушам ударил звук рвущейся мокрой тряпки. Я хотел вызвать только Кортра, но, очевидно, руническая татуировка так не работала. В паре метров от земли материализовались сразу пятеро: старый друг – орк Кортр, эльф в деловом костюме, которого назвали Галадон, вампир, что присутствовал на встрече послов и чье имя я забыл, а также Годрек Скудозуб – теперь уже бывший тан подгорных кланов, а ныне пенсионер с тайской пропиской.

Все пятеро обрушились на нас, точно лавина, надувной бассейн не выдержал и лопнул, отправив нас в ближайшие кусты…

– Хатт вас подери, это что еще за… А, ЗИЛ, дружище! – выплевывая изо рта мокрую бороду проревел дворф, потом встретился взглядом с эльфом. – И ты здесь, Галадон сын Гериниеля.

– Ты призвал нас, и мы пришли, – шипящим змеиным голосом произнес вампир. – Где твой враг?

– Никаких врагов нет, я позвал вас на пьянку! – примирительно улыбнулся я и обратился уже к Евгению. – Ну что, проспорил? Готовь череп, дружище.

Злорадная улыбка вылезла на лицо сама собой.

 

* * *

 

Уже светало, когда, открывая дверь в снятый домик, я услышал, что Женя так и не положила Пуговку. Кроме этого, папарацци все‑таки нашел наш домик и активно брал интервью.

– Почему ты еще здесь? – начал я с претензии к Пуговке.

Кроме взглядов остальных на меня направилась еще и камера, которую папарацци больше не прятал.

– Ринат, – обратился я к папарацци. – Дай‑ка сюда камеру.

То ли парнишка не ожидал подвоха, то ли просто растерялся, но без вопросов протянул мне девайс, который тут же разлетелся об пол. Не знаю, зачем я это сделал. Может быть, потому что давал разрешение только на интервью. А может быть, потому что меня выбесил этот писака, и чертям, до того притихшим в моей голове, требовалось на ком‑то отыграться.

– Э‑э‑э??? – наконец проснулся он.

– Я дал согласие только на интервью. Про видеосъемку разговора не было, – рыкнул на него я, но тут же смягчился. – Передай Пуговке счет, она оплатит стоимость аппаратуры.

– Вообще‑то это мои личные деньги! – возразила мелкая. – И мое интервью, которое ты, кстати, прервал!

Наверное, девчонку можно было понять, в ее возрасте так хочется внимания и славы. И я был бы не против, если бы не мой последний разговор с то ли пророком, то ли создателем этой ветки вселенной.

– Я переведу, – поняв, что нужно замять конфликт, вскинулась Женя. – Диктуй номер, Ринат.

Сообразительная.

Парень не стал спорить, просто вытащил смарт, на который Сова тут же перевела деньги.

– Так что с интервью? – неуверенно спросил папарацци.

Теперь, при достаточном освещении, я мог хорошо разглядеть его. Круглое приветливое лицо, очки Гарри Поттера и восточные черты лица. Татарин, скорее всего.

– Извини парень, – повернулся я. – интервью откладывается. Возникли некоторые, эм‑м, непредвиденные сложности.

– Хорошо, – не стал спорить он, а я насторожился. Подозрительная покладистость для человека его профессии. Но парень тоже изменил мое мнение. – Могу я рассчитывать на эксклюзивный материал?

Цепкий гаденыш, такой своего не упустит.

– Да, – пообещал я, желая как можно быстрее отделаться от него.

– Завтра? – вцепился в меня папарацци.