Сопряжение. ЗИЛ. Книга 3

– И чо?

– И «ни чё»! – отвечаю я, через портал вытягивая телефон из его внутреннего кармана.

– Эй! – негромко протестует он. Парню, конечно, не нравится такое обращение, но и вылететь отсюда он не хочет.

Быстренько ввожу запрос в поисковик, включаю видео и проматывают до середины, а затем возвращаю девайс его хозяину.

На экране в этот момент как раз появился я и Скамос с Тортиком. Ну да, канал Пуговки мне неожиданно пригодился. Останавливаю видео, когда фокус камеры концентрируется на моем лице.

– Узнаешь?

Парень сначала что‑то бурчит, затем замирают и внимательно смотрит на меня. Потом внезапно смотрит на экран и снова на меня. Открываю портал у себя за спиной. Нужно сваливать, пока до него окончательно не дошло, что я и есть тот самый ЗИЛ. Ведь попасть в цепкие руки журналиста сейчас не входит в мои планы.

– Учти, выложишь что‑нибудь в сеть без моего одобрения – всю оставшуюся жизнь сможешь снимать только видео, как питаешься через трубочку. Всосал? – И не дожидаясь ответа, заваливаюсь назад с лавки, прямо в черную кляксу портала.

 

Глава 3

 

Но эффектного исчезновения не получилось. По моим планам сейчас я должен был попасть на крышу беседки, чтобы, затаившись над головами писателей, найти того, кто написал книгу про мои злоключения. Вот только вместо этого я оказался в розовом кусте, что рос за лавочкой.

Импова бабушка, портал пропал, и все что мне оставалось – это выбираться из колючего куста под озадаченным взглядом парня‑папарацци.

– И что это было? – удивился он. – А, неважно. Так что, ты реально тот самый ЗИЛ? – задал он другой вопрос, показывая на свой смарт.

– Тот самый, – раздалось из темноты. – Ринат, тебе не хватило того, что ты лишился аккредитации в прошлый раз? Будь добр, покинь территорию.

От этих слов неизвестного парень поежился и, не прощаясь, пошел прочь. Их короткий разговор дал мне время подняться.

Человек так устроен, что в любом споре ты либо наезжаешь, либо оправдываешься. И не важно, прав ты или нет, если ты оправдываешься, то уже виноват. Поэтому я и решил начать первым.

– Ты кто такой? – спросил я, шагнув к голосу в тени.

– Голос на два тона пониже, ЗИЛ, – спокойно ответил неизвестный и выехал из‑под тени деревьев.

На вид ему было лет сорок‑сорок пять, толстяк с черными волосами и странной улыбкой хоть и узнал, кто я такой, но не испытывал ни страха, ни пиетета. А еще надо его головой имелся интерфейс, говорящий, что передо мной не совсем обычный игрок. Над его головой не было ни аспекта, ни уровня, ни класса, только имя – Поляков Эдуард.

Это можно было бы списать на высокий уровень и абилки скрывающие сущность, но даже перекачка в интеллект не позволила узнать больше. А еще я сразу понял, о чем намекал папарацци, когда говорил, что попытка выдать себя за него была, мягко говоря, глупостью. Тот, кто больше десяти лет назад изложил мои злоключения на бумаге, оказался прикован к инвалидному креслу.

– Ну здравствуй, х*й мордастый, – произнес он, наезжая уже на меня.

От такого обращения я реально опешил, и этот калич рассмеялся.

– Что, даже на**й меня послать не можешь? – откровенно глумился он. – Расслабься. Пиво будешь?

А я продолжал «висеть», не зная, что ответить в подобной ситуации.

– Знаю, что будешь, – махнул он кривой культей себе за спину. – Достань в рюкзаке. Да не стой ты, как первокурсница в очереди на аборт, доставай, говорю. Нам предстоит долгий диалог.

Чтобы не выглядеть дауном, мне пришлось поторопиться. Достав две банки, я протянул одну собеседнику, вторую открыл для себя, на что получил скептический взгляд.

– Как понимаешь, сам я ее не открою, – произнес он, показывает сжатые в кулаки пальцы. – Поможешь?

– Нету ручек, нет конфеток, – зло пошутил я, отыгрываясь за свой предыдущий позор.

Я ждал любой реакции, демоны в моей голове так вообще предвосхищали скандал, конфликт, адъ и израиль, но этот графоман смог меня удивить. Он поднес руку с неработающими пальцами к лицу, и, уперев ее в челюсть, показал мне средний палец! Ублюдок невоспитанный!

– Будешь выделываться, в третьей книге тебя голубым сделаю, понял? – «зайдя с козырей», пригрозил он.

– Че‑е‑е? – опешил было я.

– Ну или трансом, – пожал плечами калич. – Или ты думаешь, я не знаю, кто ты и зачем ты здесь появился?

Крыть мне было нечем, поэтому я просто откупорил банку и поставил ее на подлокотник его коляски.

– Сразу отвечаю на твои первые вопросы: да и да, – погнув непослушными пальцами алюминиевую банку и сделав скромный глоток, сказал он, а затем пояснил. – Да, тот самый мудак, что написал твою историю. Нет, я не предполагал что через десяток лет мои фантазии станут реальностью. Я всего лишь хотел написать максимально трешовую и мерисьюшную историю с роялями и тонкой линией морали в ней.

– А я тут причем? – начал заводиться я, понимая, что сейчас разговариваю с виновником моих геморроев. – Какого Пемброка ты впутал в это меня?

– Не льсти себе, – усмехнулся он. – Тебя вообще не должно было существовать. Ты создан с прототипа одного моего знакомого. Я взял его имя, фамилию и характер. Чтобы читатель проникся, добавил пару чертей и трагизма, так ты и появился на свет.

– Хорошо, что пусть и невольно, но ты признаешь свою вину, – произнес я, облачая кулаки в кастеты.

– На место сядь, – повелительно произнес этот ублюдок. – А то еще давление подскочит.

Удивительно, но в следующую секунду мне и в самом деле стало плохо, а из носа потек густой ручеек крови.

– Знаю, как это выглядит, но не вини меня, – участливо сказал он. – Это механика мира, которую я прописал. Не знаю зачем, не спрашивай, это было так давно что я уже и не помню. Помнишь портал, в который ты хотел эффектно провалится? Он не сработал именно потому, что я находился рядом, так что если ты сейчас вздумаешь бузить, то тебя скрутит пара простых охранников без уровней.

Я хотел было встать, возразить этому ублюдку, что играет с моей судьбой, но ноги дрожали, руки не слушались, а черти из моей головы притихли, изображая ветошь.

– Хорошо, что ты успокоился, – приветливо улыбнулся он. – Не стесняйся, пей. Нам и в самом деле есть что обсудить.

После этих слов рука, держащая банку непроизвольно поднесла ее ко рту и я, повинуясь его словам, как сраная марионетка Пуговки, сделал хороший глоток.