Старый Свет. Книга 3. Атташе

Он был вроде как апеннинцем, из Медиолана, и, вопреки стереотипу о жителях этих благодатных, но неспокойных земель, не был ни кудрявым, ни черноволосым. Невысокий лысеющий шатен, лучащийся энергией, всегда хорошо одетый и приятно пахнущий, он зарабатывал огромные деньги врачеванием сильных мира сего. Деньги становились тем бо́льшими, чем более неприлично было говорить в светском обществе о заболеваниях, на которых специализировался доктор Луиджи Сартано. Вот и сейчас его выписал в Сипангу некий неназванный миллиардер. И даже оплатил билет первым классом! Интересно, почему не выслал личный дирижабль? Современные цеппелины вполне были способны пересечь океан с двумя‑тремя дозаправками на островах.

– Ну что, сегодня я белыми? – Он примостился на стульчик, не забыв подложить предусмотрительно захваченную из каюты подушку.

Сартано вообще был большим любителем комфорта. Он и со мной‑то играть садился, чтобы поправить свою самооценку после разгрома от Роше или капитана Шиллинга.

– Нет проблем, доктор, – перевернул я доску. – Ходите.

Мы дышали морским воздухом, стучали фигурами по доске и перебрасывались ничего не значащими фразами, пока Сартано наконец не спросил:

– Почему вы больше не надеваете мундир? Вам очень к лицу! Стесняетесь? Вы произвели сокрушительное впечатление на дам, когда заявились в первый день в этой оливковой форме с таким внушительным иконостасом на груди. Выбросили флаг, а потом всё?

– Нужно было ведь произвести первое впечатление, верно? А теперь мне и в свитере неплохо.

Свитер, кстати, был отличный: крупной вязки, шерстяной, с брезентовыми вставками. Отлично сочетался с любыми штанами и сапогами и грел душу. Мне его предложила Натали по сходной цене, когда возвращала вычищенное, починенное и отмытое хаки. Она, оказывается, ещё и вязала!

– Это ведь не мундир имперской армии, верно? – Сартано сожрал одну из моих пешек и перешёл в наступление.

– Это форма корпуса пограничной стражи, – кивнул я и сделал рокировку.

– Я что‑то слыхал про имперских пограничников. Вы не участвовали в войне, да?

– Мы защищали границы родины от бандитов, наркоторговцев и контрабандистов. И продолжаем это делать.

– Но здесь, на «Голиафе», в Энрике‑о‑Навегадор и в Винланде нет имперских границ!

А он навёл обо мне справки! Наверняка имел беседу со вторым помощником – кроме него никто мои документы не разглядывал. Не считая билета, естественно. Пришлось отвечать в соответствии с легендой:

– Границ нет, имперцы есть. Я участвую в программе по репатриации, пытаюсь вернуть эмигрировавших специалистов на родину. Почему этим занимаются пограничники? Как вы верно заметили, мы не участвовали в войне. Поэтому с нами более охотно общаются и те, кто сбежал от республики в самом начале, и сами лоялисты тоже. Если б я носил чёрную форму преторианца, народ шарахался бы, как чёрт от ладана, верно?

Сартано усмехнулся:

– Однако, логика… Ну да в логике что вашей хунте, что новым имперским властям не откажешь. В правительстве у вас сидят неглупые люди, а молодой император не строит из себя всезнайку и наместника Бога на земле и слушает специалистов.

– Именно. И ради этих самых специалистов я здесь и нахожусь.

Он поставил конём вилку и выбил из игры одну из моих ладей. Вот ведь проходимец! Ну, ничего, настало время для решающего удара – или пан, или пропал! Мой мощный правый фланг, укреплённый ферзём и второй ладьёй, перешёл в атаку, и Сартано на некоторое время замолчал, пытаясь выработать ответную стратегию. На доске стало пустовато, появился оперативный простор.

– А вы по политическим взглядам кто, поручик? Монархист, республиканец? Как у вас с этим в корпусе? Я, например, либертарианец. Устройство Сипанги кажется мне наиболее эффективным. Отпустите вожжи бизнесу – и невидимая рука рынка порешает большинство проблем общества. Действуя по законам выгоды, предприниматель волей‑неволей работает на благо окружающих.

Я прикрыл глаза и вспомнил чумазых малолетних рабочих на рудниках северо‑востока, синих от голода жителей столицы и спекулянтов, задирающих цены во время неурожая семилетней давности. Невидимая рука рынка? Ну‑ну… Так случаются социальные революции. А вслух сказал:

– Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал ради прибыли в триста процентов…

– Это кто сказал, Новодворский? Вы что, социалист?

– Это сказал один из лаймовских профсоюзных лидеров. А я пессимист.

– Пессимизм – это состояние души, а не система политических взглядов! – Сартано был доволен, он загнал моего короля в угол, но не видел грядущей вилки, которая угрожала его ладье или ферзю.

– Ну почему же? Считаю, что хороший политик и хороший человек – понятия несовместимые, – вещал я, уничтожая фигуры доктора одну за другой. – И в принципе не надеюсь на то, что та или иная государственная машина или политическое учение могут кого‑то осчастливить. Задача любого государства – защищать самое себя. Задача любой политической партии – захват, удержание и использование власти для реализации собственной программы. Государство – слуга народа? Какая дичь… Общественный договор – миф! Никто ни с кем не договаривался. Есть чудовище, которое мы кормим, чтобы оно защищало нас от других чудовищ – например, ваших волшебных бизнесменов, и при этом не сожрало нас с потрохами. Вот и всё.

– Выходит, вы служите чудовищу? – Он приуныл, оставшись со своим королём и двумя лёгкими фигурами.

– Получается, так. Но моё чудовище говорит на понятном мне языке, не строит из себя зайчика и в данный исторический период наконец занялось заботой о нас, грешных, ибо почуяло, что скоро жрать будет некого. Стадо нужно подрастить, откормить и пополнить свежими овечками и баранами, чем я и занимаюсь. И вполне осознанно – на нашем лугу подросла зелёная травка, и пастух симпатичный, на скрипочке играет, а псы дрессированные и кусают только самых тупых баранов. – Играть роль жёлчного пограничника мне даже нравилось.

– Вы говорите жуткие вещи! – Луиджи Сартано видел, что проиграл, и потому расстроился. – Я требую реванша – и в беседе, и в игре. Думаю, мне удастся вас переубедить. Вот только прибудем на Сипангу, и я вам там всё покажу…

А вот это было очень кстати!

– С превеликим удовольствием, доктор. Ловлю вас на слове! – Апеннинец погрозил пальцем, встал со стула, забрал свою подушечку и пошёл в сторону буфета.

Разбросанные по столу шахматные фигуры пришлось убирать мне.

 

Глава 5. Герметичный детектив

 

Йозеф Гёрлих взошёл на борт в Дагоне.

Вот уж где я не мечтал оказаться и кого не планировал встретить. «Голиаф» пополнил тут запасы топлива и взял нескольких пассажиров. Со свежими продуктами в Федерации нынче было туговато, а вот со свежими газетами полный порядок.