Старый Свет. Книга 3. Атташе

Лось, как свидетельствовало досье, таки построил на средства республики свой летательный аппарат, что‑то вроде гигантской ракеты, которая приводится в движение силой взрывов некоего таинственного вещества ультралиддита, и даже решился на рисковый эксперимент – вместе с Гусевым стартовал с поверхности земли и полетел на Марс. По крайней мере, лоялистские газеты писали именно так. И вот теперь он нашёлся на Сипанге. Адрес прилагается. Контору интересовало по большому счету только ракетное топливо – чудовищной силы взрывчатка. Сами отважные космические конкистадоры – не особенно, их аппарат, и его чертежи тоже. Мол, по возможности в тесный контакт не вступать, сообщить резиденту о точном местонахождении, физическом и психическом состоянии обоих. Может быть, исчерпывающие сведения об изобретениях Лося и так уже имелись в архивах имперской канцелярии, Бог знает… А вот ультралиддит им был нужен. И приписка Феликса на полях гласила: «Ты знаешь, зачем». Я, кажется, знал.

Пьянков‑Питкевич – классический Мефистофель с той самой бородкой предателя нации, прославился в своё время тем, что обрушил цены на золото в Сипанге, развернув горнодобывающую деятельность на одном из тропических островов и выбросив на рынок огромное количество слитков в течение нескольких дней. Мадам Ламоль, первая красавица Арелата, как говорят, была настоящей пираткой и любовницей этого геолога‑энтузиаста, а Манцев… Чёрт его знает, кто такой Манцев. Документы гласили, что он долгое время занимался исследованиями сопок и вулканической активности в районе Нового Света, но в мою бытность каторжанином Кир Кирыч ни о каком Манцеве не упоминал, и другие сидельцы‑работяги тоже. Совершенно невзрачный тип, какого легко встретить и на крыльце занюханного кабачка, и за преподавательской кафедрой. По таким очень сложно понять, кто они есть на самом деле и что у них на уме. Касаемо этой тройки – контору интересовал не способ добычи золота и даже не буровое оборудование удивительной мощности, а некие горючие угольные пирамидки с добавлением таинственного вещества «серафит» и ещё таинственные трубочки с паралитическим газом. И формулы и технические характеристики обеих этих штуковин по возможности.

Дела‑а‑а‑а… То есть у меня не возникало никаких вопросов, почему обе эти компании оказались на Сипанге. Тамошний климат был весьма благотворным для подобных личностей. Правили этим обширным островом, почти континентом, торгово‑промышленные синдикаты, такие, например, как «Анилин Роллинг компани» или «Джордано моторс индастриз». И им было совершенно наплевать, что пьёт, с кем спит и кого расчленяет работник в свободное от служебных обязанностей время – главное, чтобы он выполнял контракт. Хозяева синдикатов платили бешеные деньги за достижения прикладной науки и предоставляли для экспериментаторов самое лучшее оборудование и оснащение. Конечно, только в том случае, если научные труды могли принести прибыль. За неудачу, правда, чаще всего приходилось расплачиваться головой – своей и головами коллег тоже. Но это вполне устраивало таких фанатиков, как Лось. А нуарная обстановка пира во время чумы и возможность половить рыбку в мутной воде вполне нравилась всяким перелётным гусям вроде Гусева и Пьянкова‑Питкевича…

Как всегда, основной вопрос звучал в моей голове так: «Почему опять я?» У конторы что, оперативников не нашлось поприличнее? Или снова ловят на живца, играют втёмную? Я сойду такой красивый с «Голиафа», начну расспрашивать‑вынюхивать, и мне на хвост сядут… А на хвост тех, кто сядет ко мне на хвост, тоже сядут, да? Это можно было принять как рабочую гипотезу. Родина сказала: «Надо»…

Мой желудок заурчал. Ему тоже было надо.

Глянув на часы, я невольно улыбнулся. Близилось время ужина, моего первого выхода в высший свет «Голиафа». Врун из меня ужасный, и в конторе это знали. Именно поэтому тут лежала военная форма с погонами поручика. И именно потому я вовсе не собирался скрывать, что работаю на «Подорожник», «Курьер» и ещё парочку других изданий. Нужно было произвести впечатление и при этом умудриться набить брюхо.

Задача, что и говорить, нетривиальная!

 

Глава 4. Светское общество

 

На сцене играл джазовый оркестр. Джаз и блюз – изобретения буйных интернациональных трущоб Сипанги. При всём моём настороженном отношении к этому острову контрастов, музыка у них что надо. Тем более в исполнении мадам Изабеллы Ли. Жгучая креолка с гремучей арелатско‑абиссинско‑сипангской кровью в жилах, возрастом далеко за сорок, очень харизматичная, полная природного магнетизма, по‑настоящему красивая женщина. Она не прятала свою седину, почти не пользовалась косметикой, носила платья в пол и пела так, что в конце каждой песни хотелось аплодировать стоя или плакать навзрыд.

Музыканты были ей под стать – такие же смуглые, с горящими огнём глазами, виртуозные и шикарные. Ради одного этого джаз‑блюз‑бэнда стоило мчаться сюда на аэроплане и стирать бёдра в кровь верхом на лошади. Так что ужины я посещал регулярно. А ещё – шахматный салон, но это разговор отдельный.

Вечером в корабельном ресторане собирался весь высший свет «Голиафа». Первым классом путешествовало человек пятьдесят из возможных трёхсот, и к услугам этих дам и господ были все возможные удобства: вышколенные официанты, шеф‑повар из Лютеции, деликатесы и вина, шикарный интерьер и даже сам капитан Шиллинг, который попеременно присутствовал на трапезе в каждой из пяти секций этого гигантского по корабельным меркам храма эпикурейства и гурманства. Такие секции, огороженные ширмами, украшенными позолотой и причудливыми вазонами с пышными экзотическими цветами, нужны были для того, чтобы пассажиры могли разбиться на группы по интересам и не мешать друг другу.

Например, ближе всего к сцене с музыкантами и певицей расположились представители деловых кругов Такелмы – округа на юге Сипанги, промышленность которого специализировалась на изготовлении сублиматов и консервов. Наверняка они возвращались из коммерческой поездки в Протекторат – тевтоны пытались диверсифицировать поставки продовольствия, а почвы восточных провинций Сипанги были чернозёмными, ничем не хуже земель имперского юга.

Чуть дальше в режиме бесконечного праздника проводила время тесная и шумная компания молодёжи – они отмечали медовый месяц парочки лаймов‑аристократов с лошадиными улыбками. Кажется, молодая была чуть симпатичнее своего супруга, но утверждать наверняка было сложно – слишком большой слой макияжа нанесён на её бесцветное продолговатое лицо.

Ещё одна секция была занята группой выпускников военной академии Паранигата – кузницы офицерских кадров для частных военных кампаний Сипанги. Подтянутые атлетические молодчики с короткими стрижками отмечали конец долгой учёбы и стремились нагуляться перед месяцами боевой работы. Официанты отлетали от их столиков взъерошенные и с выпученными глазами, горничные в их крыло старались не заглядывать и прибирались в каютах, тысячу раз убедившись, что пассажиры отсутствуют, сильно заняты и не вернутся в ближайшее время.

Исключительным аппетитом и кричащей роскошью отличалось собрание дам непонятного возраста в удивительных нарядах, со странного цвета волосами, уложенными в диковинные причёски. Их драгоценности сверкали тысячами огней, стол был уставлен невероятным количеством жирной и жареной пищи. Однажды они заказали целого молочного поросёнка, запечённого в яблоках, в другой раз – лебедя, фаршированного сонями, которые были фаршированы орехами. Спиртные напитки на их столе были представлены всем спектром, от тевтонского пива и арелатских шипучих вин до банальной имперской водки наивысшего качества. Они употребляли всё это в неимоверных количествах, сдабривая разговорами о делах давно минувших дней, преданьях старины глубокой.