Старый Свет. Книга 4. Флигель-Адъютант
Вообще‑то я должен был всё передавать лично в руки связным, но не пошли бы они все к чёрту вместе со своими связными? Особенно теперь, когда дворец взорвали. Я заторопился назад, к цирюльнику Хасбулату – всё‑таки оставлять Царёва один на один с окружающей действительностью было страшновато.
* * *
Вот теперь образ младшего научного сотрудника Ивана Васильевича Царёва казался полностью завершённым. Эдакий интеллигент из злых и голодных, в глазах которого просматривается беспризорное детство, какие‑то околокриминальные делишки и вместе с тем природное обаяние и грация. Такие становятся старостами этажей в студенческих общагах, лидерами молодёжных профсоюзов или вожаками банд. Кажется, ну что такое стрижка? А вот вам, пожалуйста – был рифлёный аристократ с родословной длиной в тысячу лет, а теперь парень, с которым лучше не встречаться в подворотне.
Я с удовольствием провёл ладонью по его стриженой голове. Непередаваемое ощущение! Что, панибратство с императором? Ну, он сам вроде как просил меня вести себя с ним как с настоящим ассистентом.
Иван только хмыкнул, вставая с кресла и давая возможность Хасбулату убрать рабочее место.
– Теперь моя очередь! Бороду оставляем, сверху двойка, по бокам ноль, – сказал я.
– Сделаем! – кивнул брадобрей и снова принялся щёлкать машинкой.
– Сергей Бозкуртович, – подал голос Царёв спустя несколько минут. – Наши коллеги там с ума не сойдут? В столице?
– Я весточку послал, что экспедицию мы всё‑таки продолжим, а так пусть сходят. Облажались они знатно, да, Ваня?
Ваня вздохнул и тоже провёл обеими ладонями по колючему ёжику волос.
– Подумать страшно. А что было бы, если бы вы за мной не зашли, шеф?
Хасбулат стрикал машинкой и молча поглядывал на нас своими раскосыми глазами.
– Потому я и зашёл, – откликнулся я.
– А вы кто, геологи? – спросил наконец цирюльник. – Вы же из Имперского географического общества?
– Этнографы. Едем в Шемахань изучать народные традиции.
– О‑о‑о‑о! В Шемахань? Через Каф? А в Касабу заезжать не собираетесь, господа?
Я задумался, закатив глаза. Касаба – небольшой городишко среди гор Кафа, между Эвксиной и Шемаханью, и один из возможных путей действительно пролегал там.
– Пока не решил. Сами понимаете, башибузуки, перевалы, погода…
– Господа, господа, но вы ведь будете там, неподалёку! В Касабе у меня живёт брат, я не видел его тысячу лет. Может быть, вы передадите ему письмо от меня и приглашение навестить здесь, в Бринёве? Они живут небогато, а я устроился, мог бы помочь им. Работы тут полно!
Я остановил этот поток речи:
– Понятия не имею, будем ли мы в Касабе, почтенный Хасбулат.
– Ну, если не будете, передадите письмо караваном. Всяко надёжнее.
– А почему бы не послать его имперской почтой? – удивился Царёв.
Мы с цирюльником переглянулись.
– А это не империя. Это другая сторона хребта, – ответил я. – Изучайте карту, коллега. Стыдно.
А Хабсулат движением факира снял с меня простынь и сказал:
– Готово!
Теперь настала очередь Ивана с усмешкой проводить рукой по моей стриженой голове. Ну и чёрт с ним, с меня корона не упадёт. У него же не упала?
* * *
Письмо цирюльника, написанное затейливой вязью, я спрятал в один из саквояжей и подумал о том, что стоило бы обзавестись нормальными ранцами или рюкзаками. Однако здесь, на речной пристани, найти их было негде, да и пароход уже приближался, рассекая волны носом, шумя гребными колёсами и оглашая окрестности задорным гудком. Поток пассажиров устремился на причал, начались охи, ахи, встречи, улыбки, поцелуи…
Царёв стоял посреди всей этой суеты и сутолки совершенно ошеломлённый. Мне пришлось ткнуть его в бок:
– Хватай багаж, и вперёд к трапу!
Старпом, проверявший билеты, долго всматривался в наши документы, потом в лица, и наконец спросил Ивана:
– Мы с вами нигде не встречались?
– А‑а‑а, нет! – беспечно отмахнулся Царёв. – Я на актёра одного похож, арелатского, из синематографа. Все спрашивают.
– Может, и на актёра… – озадаченно проговорил старпом.
А я не беспокоился. Меня тут никто узнать не мог. Я ведь не фотомодель с обложки, не политик, не певец и не артист – я статьи пишу и книжки, и в людей стреляю. Лицо моё никому и даром не надо.
– Проходите! Каюта по левому борту, номер семнадцать.
Мы прошли по узкому коридору к своему временному обиталищу. Не Бог весть что, второй класс, но чистенько и опрятно. Две койки, круглое окно‑иллюминатор, шкафчики, тумбочки…
– Не дворец, конечно, – прокомментировал Царёв, – но и не Варзуга. И тем более не Новый Свет. Долго будем здесь прохлаждаться?
– А кто сказал, что ты будешь прохлаждаться, Иван? У тебя куча дел!
– Какие ещё дела?
– Выучить карту предгорий и гор Кафа – это раз! – начал загибать пальцы я. – Привыкнуть нормально общаться с людьми – это два! Научить меня этим твоим ухваткам по швырянию людей на землю – это три. Ну и пуговицу будешь пришивать себе на сюртук. Это четыре.
– Пуговицу? – Он начал себя осматривать, а потом заметил болтающуюся на обшлаге левого рукава нитку. – Тут? Но я…
– Не умеешь? Будем учиться. На всё про всё четыре дня.
Раздался гудок, зашлёпали лопасти колёс, взбивая мутную воду. По одной из бесчисленных рек империи мы двигались к Итилю.
* * *
