Степная луна белоголовых
Подумав мельком, что улыбка у мужчинки теперь вряд ли будет покорять сердца провинциальных дам, Ирри подобрала юбки и метнулась в сторону Дождика, грозной горой уже направлявшегося к месту событий.
За ее спиной раздавался затейливый удивленный мат офицеров, грохот столов и стульев, сдержанное гневное рычание степняков.
Эта какофония привлекла внимание солдатни, заполонявшей трактир, и Ирри поняла, что всеобщей драки не избежать.
Мысль, в какую сумму обойдется ей ущерб от разгула подвыпивших мужиков, заставила вынырнуть из бездны удивления и легкой оторопи, которую всегда, с самой первой их встречи, наводили на нее близнецы‑степняки, и соображать быстрее.
– Дождик! – крикнула она издалека, махнула рукой, привлекая на себя внимание охранника, уже вполне целеустремленно движущегося к источнику возможных проблем, – не лезь! Сами разберутся! Солдатами займись!
Дождик затормозил на полном ходу, посмотрел в угол, за спину Ирри и, явно согласившись с мнением хозяйки таверны, что там сами разберутся, развернулся к остальным посетителям, уже начавшим спешно группироваться для выручки своих офицеров.
Правда, группировка эта проходила вяловато, словно нехотя, что лишний раз свидетельствовало о том, насколько сильно и искренне любят солдаты свое армейское начальство.
– Заведение закрывается, – громко прогудел Дождик, перекрывая разом все выкрики, что из угла, где офицерам приходилось туго, что из зала. Он поймал взгляд Ирри, вопросительно мотнул подбородком на барную стойку, она кивнула.
И Дождик продолжил:
– Вся неоплаченная выпивка в счет заведения! За доставленное неудобство. Выметайтесь отсюда.
И стоял все то время в дверях, пока обрадованные бесплатным угощением солдаты выходили из трактира, закрывая обзор на угол, где уже было тихо.
Как в мертвецкой.
Ирри тоже избегала туда смотреть, взволнованно провожая взглядом последних посетителей и пытаясь успокоить заходившееся диким стуком сердце.
Все произошло настолько быстро, что она только сейчас начала в полной мере осознавать, чего удалось избежать.
И понимать, чего не удалось…
Дождик, тяжело, по‑слоновьи топая, пошел ближе к двери, чтоб опустить засов. И Ирри почему‑то наблюдала за ним, вместо того, чтоб обернуться.
Для этого действия надо было набраться мужества, потому что посмотреть‑то будет мало. Надо же как‑то реагировать… Спасать господ офицеров от степняков…
Мысли о том, что возможно, все произошло наоборот, и победу одержали военные, даже не появлялось. Те два раза, что Матушка за какие‑то грехи сталкивала Ирри с близнецами, очень четко показали, что уж кто‑кто, а эти степные варвары в помощи не нуждались, не нуждаются и вряд ли когда‑либо будут нуждаться… В отличие от окружающих, если те вдруг чем‑то этим варварам не угодили…
В итоге Ирри, малодушно оттягивая момент истины, когда надо будет опять что‑то решать, получила ответ от Матушки: тяжелую ладонь, совершенно спокойно, по‑хозяйски, улегшуюся ей на плечо, и хрипловатый от волнения и переизбытка еще не отгулявшей до конца боевой ярости в крови голос на ухо:
– Луна… Мы за тобой…
Вот оно… Вот оно – дурное предчувствие, так мучавшее с утра!
Ирри сжала губы, набираясь сил и одновременно терпения, потому что по опыту уже знала, очень ей эти два момента пригодятся сейчас.
И резко дернула плечом, скидывая нахальную сверх меры лапу:
– Руки убрал!
Да, грубо, и, наверно, недостойно дочери генерала… Но, с другой стороны, сейчас она – трактирщица, да и опыт, сын ошибок трудный…
Варвары не понимали тонкостей языка, холодного игнорирования докучливых кавалеров и всех прочих игр, которые так хорошо освоила Ирри, едва войдя в возраст длинных юбок.
С ними нельзя было молчать, показывать лицом свое недовольство, пытаться воззвать к благородству… Это Ирри усвоила с первой же их встречи. Накрепко.
И потому теперь только четкость и грубость. Иначе на плечо забросят и уволокут… Куда‑нибудь.
– Луна‑а‑а‑а… – еще один голос, чуть‑чуть ниже, чуть‑чуть возбужденней, ударил в спину теплой волной нескрываемой похоти.
И Ирри поежилась, привычно пытаясь удержать мурашки, рассыпающиеся по коже. Почему она именно так реагировала на их голоса, их взгляды и их прикосновения, давно уже запретила себе думать. Прямо вот с первой встречи. С первого раза.
– Ирри, это кто? Выкинуть их? – Дождик, наконец, обернулся и теперь внимательно изучал братьев, стоящих за ее спиной, и судя по сощурившимся, ставшим острыми глазам, признавал в них серьезных хищников.
– Луна… – тут же хрипнул сзади один из близнецов и, судя по теплому дыханию на шее, подошел на совершенно неприличное расстояние, – это что за тролль?
– Я не тролль! – обиделся Дождик, – я человек!
– Ну да… – засмеялись за спиной, – а мы с братом – девчонки…
– Все может быть… – еще сильнее сощурился Дождик, явно нарываясь.
И гробовое молчание за спиной Ирри показало, что нарваться ее охраннику удалось.
Требовалось что‑то предпринять, и Ирри, собравшись с духом, резко развернулась.
И тут же покраснела до кончиков ушей, потому что близнецы, явно не ожидавшие ее маневра, не успели убрать из взглядов дикую, звериную практически похоть…
А, может, и не собирались ничего убирать.
Варвары же…
2
– Так, – решила вмешаться Ирри в меряние бицепсами, длиной рук и иных частей тела, которыми так любят хвалиться мужчины, – Дождик, посмотри, что на кухне. Марушка давно туда ушла, и, если опять с Ворчуном… заболталась…
– Понял, – кивнул солидно Дождик, – разгоню. А эти… – тут он пристально посмотрел опять за спину Ирри, и физиономия его приобрела на редкость угрожающее выражение, – твои знакомые, что ли?
– Вроде того… – вынуждена была согласиться Ирри, – знакомые…
