Светлая хозяйка его замка

Зажмурилась в ожидании удара (тут хоть и первый этаж, а падать на асфальт всё же не очень приятно), но приземления почему‑то не случилось. Осторожно приоткрыла глаза, кое‑как выпуталась, выглянула из шторы и обнаружила, что вишу… в общем, где‑то вишу. Вокруг было не темно, но и не то, чтобы светло. Эдакое северное сияние, постоянно переливающиеся, то почти затухающие, то вспыхивающие с новой силой, разноцветные всполохи. И я в них барахталась, обмотанная красивенькой шторой поверх пижамных маечки и шортиков.

– Эй, – позвала шёпотом. – Тут есть кто‑нибудь?

И, видимо, зря я это сделала, потому что в этот момент меня резко потянуло в сторону, причём с такой скоростью, что в ушах засвистело, а глаза вообще закрыть пришлось, чтобы от вспышек не ослепнуть. И только я перевела дух, как меня поволокло обратно. А потом ещё, и ещё раз!

– Да вы уже определитесь, в какую мне сторону надо! – заорала я не своим голосом, когда от этой болтанки к горлу начала подступать тошнота.

Внезапно всё прекратилось, а я с визгом полетела вниз, и только сиреневая штора развевалась на ветру, как плащ супермена. Приземление не заставило себя долго ждать, а меня – долго визжать. Я совсем не артистично, с грохотом и звоном, брякнулась на какой‑то стол!

Надеюсь, не в качестве основного блюда?!

В следующее мгновение я ощутила, как по груди растекается нечто мокрое и липкое. Кровь? В ужасе перевернулась на бок, отчего позади что‑то упало и, судя по звукам, разбилось. Я же была жива, целехонька и теперь радостно ощупывала маечку на груди, пропитавшуюся соком каких‑то фруктов.

Я упала на поднос. Блестящий такой, овальный, и, что очень важно – маленький. Не мой размерчик. А значит, ура! Я не десерт.

– Тайрэн, твоя ведьма!

– Где?! – растерянно спросила я и уже потом сообразила, что ведьмой посчитали как раз меня.

Радостный возглас какого‑то мужика заставил меня закончить инвентаризацию собственной сохранности и полюбопытствовать, кому это я испортила застолье.

Их было трое: оптимист, пессимист и реалист.

На лице первого, миловидного блондина с потрясающими зелеными глазами, отражалось молчаливое одобрям‑с. Одобрялось все: и моя пижама, и то, что было в нее упаковано, и даже штора, в которую я ненавязчиво пыталась завернуться, тоже снискала высшее одобрение. Пессимист рассматривал меня со скепсисом. У него была аккуратная чёрная бородка – вылитый дон Кихот. Прикид у него, кстати, тоже оказался сказочный: рубашка с широкими рукавами и расшитый золотой нитью жилет.

Реалист пил. Вот как рассмотрел меня, так и приложился к бутылке, в колючем пристальном взгляде читался немой вопрос: “Что ты такое?!” А ты себя‑то в зеркало видел? Рожа небритая, в волосах паутина, а взгляд хоть и нетрезвый, но цепкий, как рентген…

Поёжилась и отвернулась, позорно проиграв в гляделки на первых же секундах. Беглый осмотр окружающего пространства ситуацию не разъяснил, а только ещё больше запутал. Стол, на котором я обосновалась, стоял посреди небольшой комнаты, оформленной в стиле глубокого ретро, век эдак восемнадцатый.  Несколько окон в ряд, за которыми темнела ночь, у противоположной стены разожжённый камин, на полу старый вытертый ковёр и факелы по периметру. Запах по комнате витал соответствующий – копоть и гарь, только с примесью пыли, потому что всё это ретро выглядело заброшенным и давно нуждающемся как минимум в генеральной уборке, а по максимуму тут и генеральный ремонт не помешал бы.

А трое гуляк продолжали пристально рассматривать свалившееся на них счастье, то есть меня.

Изображать из себя и дальше котика на лежбище стало совсем неуютно, поэтому я осторожно притянула колени к груди, а потом, получше закутавшись в штору, встала на ноги. И никто руку  не подал! Не джентльмены, очевидно…

Мужики пялились на меня, словно клиенты стрип‑бара, и явно жаждали продолжения представления. Особенно нагло и задумчиво таращился небритый реалист. Его взгляд по‑хозяйски скользил по коже, заставляя чувствовать себя голой, и это при том, что на мне были маечка, пижамные шорты и штора, легким движением руки ставшая подобием парео.

– Славная девка… – томно протянул белобрысый и отхлебнул из кубка.

– Откуда ее притащило? Северянка, что ли? – Почесал переносицу брюнет.

– Так северянки тонкие, как тростинки, а эта… – блондин поставил кубок на стол и очертил руками мой силуэт, заметно прибавив мнем форм.

– А вас не смущает, что я вас слышу? – спросила, уперев руки в бока.

– Светленькая, блёклая какая‑то, я больше ярких и тёмненьких люблю, – протянул козлобородый, скептически поджав губы.

– Зато посмотри какая мордашка смазливая! – парировал блондинистый. – Носик что надо, и губки тоже… Я бы приобщился…

– Вы совсем обалдели?! – возмутилась я.

Но мужики продолжили обсуждать меня как ни в чем не бывало, и только реалист задумчиво молчал. За умного сошел бы, если бы рассматривал скромнее. Да и в целом он выглядел властным и уверенным в себе. Он словно приценивался, как самый главный. Будто заполучил трофей и теперь решал, что с ним делать.

– Ребята, а вы вообще кто? – спросила, поправляя штору. – И вы не обнаглели ли, так нагло обсуждать меня?!

– А она у тебя с норовом, – хохотнул блондин.

– Проблемная, – хмыкнул брюнет.

– Моя ведьма. Сам разберусь, – веско объявил реалист, и глянул так, что мне сделалось совсем неуютно.

– Э‑э‑э, нет, она на стол упала, а что на столе, общее, – протянул белобрысый со скабрезной улыбкой.

– Да вы совсем упились что ли?! – возмутилась я. – С чего это я ваша?

– Правильно, ты только моя, ведьма, – довольно улыбнулся щетинистый, теряя в моих глазах остатки привлекательности. А сначала самым рассудительным показался…

Вот же упыри! Повесила шторочку называется. Прилетела, так прилетела!

– Подожди, сначала разобраться нужно, откуда она вообще, – вставил козлобородый.  – Вдруг навредить может.

– Да брось, девочка что надо, – подняв бокал за меня, усмехнулся блондин.

– А мне вообще высказаться можно? – поинтересовалась я, но меня будто не заметили.

– Если будет плохо себя вести, можно вместе с замком её продать, – задумчиво произнёс никакой не реалист, а хамло обыкновенное, разглядывая мои ноги сквозь полупрозрачную штору. – За такой примечательный довесок должны прилично доплатить.

– Я те дам продать! – завопил кто‑то с подвыванием. – Ишь чего удумал! Я ему ведьму вон какую красавицу нашла, а он продать! Ничего у тебя, голуба моя пьяненькая, не выйдет.

А в следующее мгновение подвывала уже я, медленно оседая на стол. Рядом из столешницы выплывала полупрозрачная, но очень даже импозантная дама глубоко преклонного возраста.

– И чего трясёшься? – кивнула она мне. – Никогда потусторонних сущностей не видела?