Светя другим
Моника, ожидаемо, родителей не помнит. После остановки, вообще говоря, и не такое бывает. Мозг – штука тонкая. Вот меня штормит – это нехорошо, но на сигнал монитора взлетел, как молодой. Впрочем, я сейчас как раз молодой – двенадцать лет. То есть школа, универ – всё по новой. Ладно, разберёмся.
– Ничего себе, у тебя рефлексы, – замечает коллега с невыясненным пока именем. На нём, конечно, написано[1], но я всё время другим занят – то Монику откачиваю, то сам в обморок падаю.
– Не мы такие, жизнь такая, – привычно отшучиваюсь и спешу к ребёнку.
По возрасту она моя ровесница, между прочим, даже, может, чуть постарше, но я педиатр, а педиатр, как говаривал наш профессор, это диагноз. Так что, пока воспринимаю девочку больше пациенткой, хотя организм говорит, что девочка ему нравится. Мозг пока с этой идеей не свыкся, ну да это дело наживное.
Забралась мне на грудь и уснула. То есть у нас две новости: во‑первых, запечатлелась она насмерть, что монитор и продемонстрировал, то есть без меня не сможет, а во‑вторых, что‑то не сходится. Родители у неё, конечно, с тараканами, но вот чтобы прямо так – не похоже, а реагирует ребёнок, как дитя войны. Потерявшие всё и всех дети именно так себя и ведут. То есть загадка.
Учитывая, правда, кто и в каком состоянии, по словам Забавы, творил этот мир, сюрпризы ещё будут. И не факт, что хорошие, потому что боль – она вдохновение не заменяет. Это, кстати, может подождать, а вот что подождать не может, так это объяснения.
– Ноги не работают, то есть проблема, скорей всего, в голове, – объясняю я кивающему коллеге. – Это мы рано или поздно решим. Непонятно, откуда длинный ку‑тэ, у родителей же нет?
– Нет, – качает головой местный доктор. – А вот гипермобильность у матери прослеживается.
– Значит… – вздыхаю.
Синдром у детей от родительского отличаться может, так что будет нам развлечение – найти причину. Так себе развлечение, но именно этим я каждый день и занимаюсь, так что ничего нового. Теперь вопрос в том, что у меня с родными, ибо девочка без меня просто остановится. Был бы я здоровым дядькой, мы бы это решили, но я сейчас ребёнок, а дети в Германии без опекуна или родителя не встречаются.
– Извините за то, что стукнул, – извиняюсь я перед отцом девочки. – Очень вы не вовремя меня схватили.
– Да я уже понял, – отвечает мужчина. – Что с Моникой?
– Ничего хорошего, – сообщаю ему то, что и так понятно. – Моника у нас стала особенной, поэтому побольше ласки, внимания и никаких слёз. Не дай Асклепий, посчитает, что её жалеют – не натанцуемся.
Мы не говорим «инвалид». Во‑первых, это уже не принято, потому что ранит ребёнка, а во‑вторых, принятие коляски – та ещё история. А ведь родителям ещё предстоит это пройти вместе с Моникой, хотя, пока я рядом, всё в порядке будет. Вопрос в том, что делать, если у меня обнаружатся родители, хотя, покопавшись в памяти, нашёл только какую‑то дородную тётку, судя по поведению, стремившуюся стать котлетой третьего сорта. Колбаса третьего сорта – это когда вместе с будкой.
– Что у меня с родными? – тихо интересуюсь у коллеги. К психиатру он уже не побежит, после всего‑то.
– Ты сирота, – так же тихо отвечает он. – Опекуны арестованы, ибо… хм…
– Подробности оставим для прокуратуры, – я понимаю, почему он запнулся. Скорей всего, история так себе.
– Мы тебя возьмём под опеку, – мать Моники слышит наш разговор, поэтому в него и вклинивается. – Учитывая, что без тебя она начинает…
– Да, разлучать их нельзя, – подтверждает коллега. – Ты‑то как?
– Пока лежу, нормально, – отвечаю ему. – Как встаю, штормит, что, в общем‑то, тоже нормально. У меня всё говно из бронхов вытряхнули?
– Да не было его там, – вздыхает он. – Даже аспирации как таковой не было.
– Это грустно, потому что непонятно, – констатирую я. – Отчего я тогда…
Мы оба понимаем, что установить причину моего гостевого визита на тот свет тоже ещё предстоит, хотя, скорей всего, просто от страха. И такое бывает, так сказать. Ну, а пока суд да дело, надо подумать о том, что у нас впереди. Забава сказала, мир целительский. Учитывая, что недописанный, то могла его слить с моим, образовав… хм… фанфик какой‑нибудь. А могла и не с моим, тогда надо подумать о защите, потому что просто не будет.
Проснулась моя хорошая, надо её покормить, да и меня заодно. Вот демонстрирует она разные симптомы, причём именно клинически, а объективной причины для них я не вижу. Сейчас сэ‑эн[2] на фоне дэ‑эн[3] демонстрирует. И если у второго повод есть, то у первого…
Тянусь к пульту, выставляю кровать в комфортное положение. Что у нас там? Хотя, честно говоря, вариантов немного – заканчивались же недавно. Сейчас посмотрим, можем ли мы покушать. Манная кашка на воде… Пресная, как… некрасивое сравнение, которое мы озвучивать не будем – мускулюс глютеус[4] против. Похоже, что меня били, что для Германии, конечно, вполне так повод дать по рукам.
– А вот волшебник на вертолётике летит, что‑то вкусное несёт, – кормим девочку, играя, что для неё хорошо, и мне всё видно. – Умница какая!
Нельзя забывать хвалить. За каждую ложку, за каждый глоток. Моника должна чувствовать – её любят, она нужна, она важна, тогда и принятие легче пройдёт. Детям очень нужно тепло, и чтобы не было больно. Сейчас ей почти не больно – суставы разгружены и зафиксированы, а тепла я тебе, котёнок, дам сколько угодно.
Интересно, почему нет тоски по любимой жене моей да детям? Наверное, Забава постаралась. Это правильно, потому что иначе было бы совсем плохо, а так пока всё хорошо. Вот, поела, хоть что‑то хорошо.
– Умница моя, очень хорошо покушала, – и погладить, учитывая особенно, как она к ласке тянется.
– Я умница? – удивляется Моника, будя во мне странные желания.
– Ты сомневаешься? – спрашиваю её и сразу же отвечаю: – Конечно, умница, как же иначе?
Заулыбалась. Красивая у неё улыбка, по мнению моего организма. Но вот тоже не сходится: родители её по‑своему, конечно, но любят, а она и к ласке тянется, и ведёт себя, как потерянный котёнок. Как на той картинке: «Я обязательно выживу». Вот и тут так, не совпадает, то есть очередная загадка. Просто девочка‑загадка у меня тут лежит. Сейчас опять спать будет, что ей полезно, да и мне тоже.
[1] На бейдже стоит имя доктора.
[2] Сердечная недостаточность.
[3] Дыхательная недостаточность.
[4] Ягодичная мышца (лат.).
