Танго с призраком: Орильеро. Канженге. Милонгеро
Ритана пронаблюдала это с едва заметной улыбкой. Да, она поняла. Но она ведь двадцать лет жила с мыслью о том, как ее обидели! И мысль никуда не делась, она все еще жила в глубинах души. А от понимания до растворения мутного осадка пройдет еще много времени.
И все же…
Было в этом нечто язвительное.
Ты бросил меня, Даэрон? Ты бросил всех. Ты предал и меня, и свою мертвую жену, и свою живую дочь. А я лучше тебя. Я – не предаю.
Тан Адан наблюдал за своей женой. Внимательно, серьезно – и был доволен результатом.
Купцы ведь!
Не стоит ждать от купеческих дочек истерик, криков, скандалов… это не к ним. А вот расчетливость присутствует.
Розалия не поняла пока еще, но вчера он подбросил ей пару «гвоздиков», за которые обязательно зацепятся мысли.
Не то чтобы Адан обожал брата – доставалось ему в давние времена от Даэрона. Но здесь и сейчас принять в свой дом племянницу было меньшим из зол. А вот устроить поле боя в своем доме…
Ну – нет!
Его и так все устраивает, поэтому надо перевести возмущение Розалии в конструктивное русло. И тан Адан справился.
Он нечасто пользовался своими знаниями, но уж родную‑то супругу изучить за двадцать лет можно!
Не женился бы он на злобной и тупой дуре, а Рози неглупа и практична. Сейчас позлится немного, и то на Даэрона, а потом, глядишь, и девочку выгодно пристроим.
А что? Семья, как дерево, ветвями сильна, вот ими и прирастать надо!
Розалия тем временем продолжала раздавать указания.
– Девочки, пока мы съездим к врачу, вы переберете свой гардероб и отберете для Антонии по три платья.
– Мама! – взвилась Альба.
– Не из новых. Вам я потом еще закажу.
– Тогда – ладно! – тут же сориентировалась Альба. – Пусть!
Антония промолчала.
Не в ее положении чего‑то требовать. Да и… она подозревала, что старые платья дядюшкиных дочерей будут новее ее платьев. Лет так на десять‑пятнадцать. Она‑то сейчас мамино носит…
– А по дороге заглянем к белошвейке, – припечатала Розалия. – Белье, надо полагать, у вас тоже не новое?
Антония кивнула.
И сказала то, что можно было сказать в данной ситуации.
– Ритана Розалия, полагаю, вы можете называть меня просто – Тони? Как родственницу?
– Тони… звучит достаточно простонародно, – вздохнула дама. – Ладно, пусть так. Паула, Тони – кушайте и будем собираться.
Завтрак не то чтобы удался. Особого удовольствия Антония не получила, было не до того. Какой уж там вкус, когда контролируют каждый твой жест?
Паулина подошла к вопросу очень ответственно, вплоть до того, что толкала девушку под оттопыренный локоть.
Сердиться тут было не на что. Действительно – позорище. Но обидно ведь!
Так что к концу трапезы Антония была рада и встать из‑за стола, и выйти из комнаты. А уж к себе она поднималась даже с улыбкой.
Ей сказали, что пока ту комнату закрепят за ней – пусть живет. Это все же хозяйское крыло, хоть и третий этаж, мансарда…
Не апартаменты, как у хозяев и их дочерей, но все же есть своя ванная комната, а Антонии больше ничего и нужно не было!
– Помни! За любые благодеяния придется расплачиваться, и чем меньше их окажут, тем меньший счет придется оплатить.
Голос сеньора Хуана так и скрипел в голове.
Как‑то там старики без нее? Хотя эти – не пропадут! Не тот случай!
Долорес уж семьдесят лет исполнилось, и не просто так она их прожила. Темная, да еще травница, считай – ведьма деревенская. А сеньор Хуан – картежник, шулер, надо полагать, немного мошенник, и успешный! Ведь отошел от дел, живет… что в глуши – понятно, кому ж охота проблемы со старыми товарищами получить? Главное тут другое.
Сам отошел от дел. И жив остался.
В его профессии это большая редкость.
В комнате Антония взяла сумочку и переобулась в уличные ботинки. Но ритана Розалия только глаза закатила.
– Ужас! Даже не так – УЖАС!
– Я неправильно одета? – уточнила Антония.
– В вашей провинции так и принято – выходить на улицу без шляпки и перчаток?
– Эммм…
Антония откровенно не знала. А какая разница? Она ходила, как ей удобно, а Долорес вообще шляпы не терпела, и повязывала голову платком…
– Понятно. Дита!
В коридор выплыла одна из служанок.
– Мою шляпку с незабудками. И нитяные перчатки под нее! Мигом!
– Да, ритана.
Служанка унеслась вихрем, и вскоре вернулась с заказанным. Правда – увы.
Вот на Розалии шляпка сидела, как надо. А на Антонии… то ли шляпка была великовата, то ли голова маловата, то ли прическа не та – Розалия махнула рукой и решила, что так сойдет. Потом разберемся. Перчатки тоже были великоваты. Но выбирать не приходилось.
Розалия мученически покосилась на туфли и чулки девушки, но говорить уже ничего не стала, только рукой махнула.
– К врачу.
Антония у врача не была никогда.
В детстве она не болела, если только чем‑то несерьезным, с чем отлично справлялись и травы Долорес, а потом… потом у них не было на это денег. Да и Долорес была лучше любого врача.
А потому Антония с интересом разглядывала белый кабинет и металлическую рамку посредине.
– А зачем это?
– Встаньте, пожалуйста, в рамку, ритана. Это устройство считает ваши параметры ауры и выдаст результат.
– Хорошо.
