Танго с призраком: Орильеро. Канженге. Милонгеро
– Не могу сказать, что он хорош, тетушка Розалия.
– Переписывать книги тоже не получится… жаль. Тебе было бы полезно.
– Переписывать книги? – искренне удивилась Антония. Зачем, если дешевенькие отпечатки с деревянных досок были по карману практически всем, кроме уж вовсе бедноты?
– Мы переписываем изречения из священных книг и раздаем их беднякам, – изрекла Паулина. – Чтобы не роптали на судьбу, а несли свою ношу с достоинством.
Каких усилий Антонии стоило не расхохотаться – знала только она сама. А еще она бы знала, что сказать таким благодетелям, в пору своего голодного детства. И ни единого слова из этой речи в священных книгах не было. Предлоги разве что!
Но говорить вслух Антония ничего не стала. И попросила разрешения остаться дома и почитать книги, данные ей в храме. Все же неловко надолго задерживать такую ценную литературу… это не библиотека.
Ритана Розалия подумала – и согласилась. Действительно, дело полезное…. И опять же! Возьмешь девчонку с собой, а она и делать‑то ничего не умеет, будет чучелом в углу сидеть… нет, ни к чему.
Ритана взяла себе на заметочку потом расспросить племянницу подробнее, а может, и поучить чему. И отправилась в Комитет вместе с дочками.
Антония честно читала.
Часа полтора.
Потом повторяла молитвы, как попугай.
Потом довела себя до зубной боли и, зеленая, вышла в столовую.
– Ритана, да на вас лица нет! – ахнула Рита.
Антония помассировала виски.
– Погода, наверное, поменяется. Так давит и давит…
– То‑то вы вся бледненькая. Может, вам прогуляться пойти? Ритана?
– Пожалуй, – задумалась Антония. – Далеко я не пойду, страшно, а вот по улице пройтись можно. Туда и обратно, может, хоть развеюсь?
Со стороны слуг возражений не последовало.
Антония вышла из ворот особняка, огляделась – и решительно зашагала в тот конец улицы, в котором уже побывала недавно. К двадцать пятому дому.
Ей срочно требовалось пообщаться с кем‑то нормальным….
Сеньора Луиса была в магазине.
Звякнул колокольчик, она подняла глаза от большой книги и увидела на пороге Антонию. Ухмыльнулась.
– Пришла? Ну, заходи, гостьей будешь.
– Благодарю, сеньора, – Антония прошла внутрь, стараясь ничего не задеть и ни за что не зацепиться. Сложно, конечно, но попробовать надо.
Старуха фыркнула.
– Было б за что благодарить. Воздух не купленный. Чая налить?
– А можно? – уточнила Антония.
– Чего ж нельзя? Проходи, садись. Может, заодно и старуху сплетнями потешишь…
– Да разве ж вы старуха? Сеньора?
Попытки Тони польстить были пресечены взмахом сухой ладони.
– О себе я и сама все знаю. Не мети хвостом, рассказывай. Тошно тебе у Араконов?
– Душно, – согласилась Антония. – Понимаю, они хорошие, добрые…
– Да только шапку из доброты не сошьешь. Даже на заплатки не пустишь ту доброту.
Антонии вдруг стало легко и уютно.
– Моя… бабушка говорит так же.
– Бабушка?
– Ну… кто‑то вроде того.
– Мяу, – раздалось из темноты, и на свет вышел здоровущий кот. С кошачьей легкостью прошелся по столу, не скинув ни единого предмета, посмотрел на Антонию.
– Хорош! – искренне восхитилась девушка.
Кот был дворянином. То есть – властителем подворотен и помоек, явно. Совершенно не породистым.
Но зато обаятельным. Серо‑бурым, большим, пушистым и мордастым. Умные желтые глаза смотрели в лицо Антонии.
– Сеньор Мендоса, – представила его хозяйка. – Маркус Мендоса.
Антония протянула коту руку.
– Укусит, – предупредила хозяйка. Но вместо этого кот обнюхал предложенные пальцы, мурлыкнул – и потребовал, чтобы его почесали за ухом.
– Ишь ты….
– Меня коты любят. Вот собаки – те не очень, – созналась Антония. – Темный источник…
– Ах, ну да. Я и запамятовала.
В это Антонии точно не верилось.
Запамятовала она! А еще снег вверх пошел! И маргаритки на деревьях расти начали… забавно. Она сеньору Луису видела‑то второй раз в жизни. Но уже почему‑то испытывала к ней симпатию. Вряд ли взаимную.
Кот прыгнул к Антонии на колени и устроился там уютным клубочком. И замурлыкал.
– Так почему ты к Араконам приехала? – осведомилась женщина, ставя на стол чайник.
– Так я еще не говорила.
– А ты скажи.
– А что меня ждало в провинции? – пожала плечами Антония. – Я и так с трудом выживала, отец, считай, все, что мог – пропил. А как дальше…
– А в столице, значит, лучше будет?
– Не то чтобы намного лучше. Я понимаю, что в Римате тротуары медом не намазаны, и молочные реки по улицам не текут. Но шансов у меня здесь все‑таки больше.
– Ну… врешь ты неплохо. Так что шансы есть.
– Я? Вру?
Правда, возмущалась Антония не слишком качественно. Сложно разыгрывать дурочку перед умным человеком.
– А то я не вижу. Фу‑ты, ну‑ты, табуреты гнуты… это перед Араконами ты милую девочку разыгрывать можешь, им происхождение задумываться не дает. А я‑то все вижу… и глаза у тебя сообразительные, и повадки… ты не в благородном обществе росла. Верно?
Антония перестала притворяться и позволила себе расслабить спину.
