Техник-ас
Я замялся, подбирая слова.
– С придурью, – усмехнулся Мехлис. – Ну что же, я вас понял, товарищ Копьёв. Будет вам Гайдар, если, конечно, он сам согласится. Но это уже ваше дело – его уговорить.
Было видно, что Мехлис потерял всякий интерес к разговору.
Решив все вопросы и попрощавшись, я из приёмной Мехлиса позвонил Гайдару домой и сказал, что скоро приеду для важного разговора.
Едва услышав моё предложение, Гайдар издал нечто похожее на вопль индейцев, отправляющихся за скальпами бледнолицых, и едва не пустился в пляс. Пока он носился из комнаты в комнату, собирая какие‑то бумаги и вещи, я подошёл к его супруге Доре Матвеевне, которая стояла в дверях кухни и утирала платком слёзы.
– Вы же знаете, какой он шебутной, – обратился я к ней. – Всё равно сбежит на фронт и попадёт в какуюнибудь переделку. А у нас в авиации и дело будет ему по душе, и шансов уцелеть значительно больше, чем в пехоте.
– Он уже собирался добровольцем уйти на фронт, – кивнула она в сторону бегающего из комнаты в комнату мужа. – Это даже хорошо, что он будет с вами, Илья. Он о вас очень хорошо отзывался.
Глава 4
Эскадрилья
В Раменское, где предстояло сформировать и подготовить эскадрилью, приехали уже кое‑каким личным составом. Утром на следующий день после награждения и разговора с Мехлисом мне представили восемь лётчиков, которых направили в эскадрилью. Естественно, ни о каком отборе речи не было. Как говорится, бери что дают. Хотя все имели боевой опыт, а кое‑кто даже был сбит и прыгал с парашютом из горящего истребителя.
Старший лейтенант Шилов Андрей Никанорович. Летал на И‑15, И‑16, перед самой войной освоил Як‑1, ЛаГГ‑3. В последнем бою был сбит и вынужден был прыгать с парашютом. Личный счёт – три сбитых: два Ме‑109 и один Ю‑87. Награждён медалью «За боевые заслуги».
Старший лейтенант Гуладзе Зураб Ревазович. Летал на И‑16, МиГ‑3. Личный счёт – три сбитых: один Ме‑109, один Ю‑87 и один «Хенкель‑111». Награждён медалью «За боевые заслуги».
Лейтенант Мищенко Сергей Тарасович. Летал на И‑16, И‑153, освоил Як‑1. Два сбитых, оба Ме‑109.
Лейтенант Смолин Фёдор Михайлович. Летал на И‑15, И‑16, освоил Як‑1. Был подбит зенитным огнём. Сажал истребитель на брюхо.
Лейтенант Гоч Николай Николаевич. До войны работал инструктором по лётной работе в Осоавиахиме[1]. Летал на И‑15, И‑153, И‑16, освоил Як‑1. Личный счёт – два сбитых «мессера».
Младший лейтенант Филонов Яков Александрович. Летал на И‑16, Як‑1. На счету один сбитый Ю‑88.
Младший лейтенант Суворов Виктор Андреевич. Летал на И‑16, ЛаГГ‑3. Личный счёт – три сбитых: Ю‑87, Ю‑88 и Ме‑109.
Младший лейтенант Шишов Иван Сидорович. Летал на И‑16, Як‑1. В бою был сбит, выбросился с парашютом. Один сбитый Ю‑87.
Народ подобрался боевой. Надеюсь, и оставшиеся пятеро, которые должны прибыть завтра‑послезавтра, уже на аэродром, будут не хуже. Увы, но Гайдар к нам пока присоединиться не мог: его отправили на какие‑то краткосрочные курсы. Ещё с нами приехал назначенный начальником особого отдела младший лейтенант госбезопасности Данилин Олег Сергеевич. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что хоть он и младший лейтенант по званию, но в петлицах у него по три кубаря, как у старлея. Путаюсь периодически.
Да, есть у нас даже свой особый отдел. Мы, как‑никак, не абы кто, а 13‑я отдельная истребительная эскадрилья. Как сказал Жигарев: «Наслышан я о том, как немцы вопили по радио, что в воздухе тринадцатый. Пусть теперь вопят, что в воздухе тринадцатые».
Стало понятно и то, почему суетиться в штабе ВВС начали ещё до того, как Сталин дал добро на формирование эскадрильи. В том, что так и будет, тот же Жигарев не сомневался. А побегав по кабинетам, оформляя различные документы, я узнал, что, когда Супрун формировал свой полк, все сроки были сорваны, и это вызвало недовольство Сталина. Вот Жигарев и подстраховался, заранее, так сказать, подстелив себе соломки.
Так что приехали мы не на пустое место, а к уже имеющимся техническим службам и пригнанным с завода самолётам. А уж с самолётами Жигарев, можно сказать, уважил. Во‑первых, все они были, что называется, бригадирской сборки, то есть собраны с соблюдением всех требований и с особым качеством. Во‑вторых, все они были полностью радиофицированы. Сразу стало понятно, что эскадрилья является любимым детищем главкома. Теперь главное – это не подвести его.
Едва я вышел из автобуса, очень сильно напоминающего тот, что видел в фильме «Место встречи изменить нельзя», как на меня буквально налетел не кто иной, как старшина Федянин. Блин, вот сил у человека немерено. Чуть не раздавил меня в своих медвежьих объятиях. Я уже не раз замечал, что в этом времени люди более искренни в своих чувствах.
Старшина вдруг вспомнил, в каком я теперь звании, и несколько смущённо, стесняясь проявленных чувств, отстранился.
– Виноват, товарищ капитан.
– Ты это брось, Кузьмич. – Я сам был смущён таким проявлением эмоций. – Мы с тобой с первого дня вместе, так что…
Дальше я просто не нашёл слов.
За всем этим наблюдали высыпавшие из автобуса лётчики и особист.
– Через тридцать минут общее построение личного состава, – объявил я. – Сейчас всем оправиться, перекурить.
До построения я успел обойти выстроенные в ряд четырнадцать наших истребителей. Красавцы! И окраска соответствующая. Крылья примерно на метр от оконечности сверху и снизу выкрашены в ярко‑красный цвет.
– Илья, – неслышно подошёл сзади Кузьмич, – я тут это… Я машину для тебя выбрал. И номер уже нанёс. Твой, тринадцатый. Вот он, – кивнул старшина на стоящий с краю «як».
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот истребитель мой. Я молча обошёл его по кругу, заглянул в кабину.
– Спасибо, Кузьмич, уважил, – широко улыбнулся я. – Надеюсь, ты его за собой закрепил?
– Неужели я его кому‑то другому доверю? Так я за краской? Звёздочки рисовать.
[1] Осоавиахим – Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству. Советская общественно‑политическая оборонная организация, существовавшая в 1927–1948 годы, предшественник ДОСААФ.
