Техник-ас
– Юсупов, Горбань, на посадку. Вы оба сбиты. Готовьте большую клизму с патефонными иголками.
С ведомым прошлись над взлётной полосой и синхронно сделали победную бочку над стоянкой самолётов.
На земле устроил разнос.
– Вы, ёрш вашу медь, на войне или где?! – орал я на стоящих передо мной с опущенными головами Юсупова и Горбаня. – Какого, хотелось бы мне знать, не следите за обстановкой?! Расслабились?! Думаете, что вы в тылу и до фронта далеко?! Так я имею вам сообщить, что вы глубоко ошибаетесь! Фронт везде! От окопов на передовой и до самой крайней скалы на Камчатке!
– Мы не ожидали, что вы, товарищ капитан, начнёте боевыми по нам стрелять, – буркнул себе под нос Горбань.
– Ах, вы не ожидали! – картинно развёл я руками. – Надо было вас заранее в известность поставить? Немцев вы тоже будете просить ставить вас в известность об атаках?
И запомните: если бы я или кто‑то другой стрелял по вам, то вы давно бы уже в бурьяне догорали.
Ладно, на первый раз никаких оргвыводов не будет, но всем настоятельно рекомендую хорошенько запомнить одно правило: на войне фронт везде. Так что всегда и везде крутите головами на триста шестьдесят градусов. И теперь все вылеты будут с боевыми стрельбами. Будем учиться драться пара на пару, звено на звено, пара на звено и так далее, вплоть до боя в одиночку против нескольких противников. Очередь вплотную над кабиной означает сбитие, так что смотрите, не промахнитесь. А теперь всем разойтись и продолжить выполнение учебного задания.
– А не слишком круто? – спросил наш особист, младший лейтенант госбезопасности Данилин. – Дров ведь наломают и постреляют друг друга, а отвечать тебе. По всей строгости.
– Отвечу, если надо будет. Дальше фронта не пошлют, больше вышки не дадут. Но, надеюсь, до этого не дойдёт, – как можно увереннее ответил я, хотя где‑то глубоко в душе червячок сомнения слегка шевелился. – Ты пойми, Олег, мы их здесь не для балета и не для танцев на льду готовим. Мы здесь готовим настоящих воздушных убийц. И не морщись, – резко повернулся я лицом к особисту. – Нравится тебе формулировка или нет, но суть от этого не меняется.
Чуть больше чем через неделю им предстоит показать всё, на что они способны, а экзамен этот у них будут принимать асы Геринга. И задача наших орлов – вогнать в землю как можно больше этих самых хвалёных асов и при этом уцелеть самим. Сделать так, чтобы от одного упоминания о тринадцатой эскадрилье немчуру пробирало до мокрых подштанников, до поноса. Чтобы они боялись не то что взлетать, а просто нос свой наружу показывать из самой глубокой щели. И без жёстких вариантов подготовки здесь не обойтись.
Кстати, завтра я выезжаю в Москву. Надо договориться о замене двигателей на самолётах перед отправкой на фронт и узнать, как там насчёт транспортника, что нам обещали.
Так что ты тут за порядком проследи. И если тебе надо что привезти, то список составь.
За этот день прогнал все пары через то, что в шутку назвали огневым посвящением. Ох и покрутиться пришлось, чтобы по мне не влупили. Мастерство у парней росло прям не по дням, а по часам, что и неудивительно, если учесть, что полёты у нас практически не прекращались. Заправщик не успевал метаться между нашим расположением и Раменским. Оттуда даже начальник службы горючего приезжал с проверкой, куда мы расходуем такое количество топлива.
Несколько истребителей всё же обзавелись пробоинами в фюзеляже и плоскостях, но, к счастью, серьёзных повреждений не было и никто не пострадал, хотя у меня седых волос точно добавилось. Кстати, подкрасться незаметно больше не получалось. За обстановкой следили получше любого радара.
Для поездки в Москву выпросил в Раменском «эмку»[1] с водителем. Выехали рано, ещё затемно. Доехали без приключений, хотя несколько раз и останавливал патруль.
В штабе ВВС оставил заявку на новые двигатели, запчасти и боеприпасы. По поводу транспортного самолёта решил зайти к главкому Жигареву. Время‑то идёт, и осталось его считаные дни, а транспортного борта у нас всё так и нет.
– Ну заходи, анархист. – Было видно, что настроение у главкома явно не фестивальное. – Давай рассказывай: что ты там учудил?
– Да вроде ничего, – пожал я плечами. – Подготовка идёт своим чередом. К указанному товарищем Сталиным сроку будем готовы.
– Ничего?! – повысил голос Жигарев. – А призыв забыть все инструкции и наставления как страшный сон, а стрельба боевыми по своим – это, капитан, по‑твоему, ничего?! – уже натурально орал главком. – Мы собрали в эскадрилью опытных пилотов не для того, чтобы ты их здесь угробил!
– Так ведь не угробил же! – начал заводиться я. Интересно, кто уже успел настучать на меня? – У нас не институт благородных девиц, а эскадрилья специального назначения, и они не кисейные барышни, а боевые лётчики, которые должны стать лучшими из лучших. И они такими станут или сгорят в первых же боях. Вот для того, чтобы этого не произошло, мы и используем в учёбе боевые патроны. – Я не заметил, как сам начал повышать голос. – А наставления и инструкции хороши для мирного времени, а на войне есть лишь одно наставление – уничтожать врага, и желательно при этом самому остаться в живых.
– Ладно, остынь. – Жигарев уже почти успокоился. – А то аж раскраснелся весь, хоть прикуривай. Как хоть они?
– Нормально, товарищ генерал‑лейтенант, толк будет.
– Нормально ему. – Жигарев прошёлся туда‑сюда по кабинету. – Вот скажи мне: откуда у тебя такие идеи появляются? Ведь у тебя же нет никакого специального образования.
Сказал бы я, какое у меня образование, да не поверишь. Однако произнёс другое:
– Не знаю, товарищ генерал‑лейтенант. Само как‑то в голову приходит. Потом обдумываю это как следует, взвешиваю все за и против и уже после это озвучиваю.
– Уже то хорошо, что обдумываешь вначале, – усмехнулся Жигарев. – Через пару дней буду у вас. Посмотрю, что вы там накуролесили. Сегодня получи документы, и на Центральном[2] тебя ждёт транспортник. Да не какой‑то там, а «дуглас»[3], почти новенький. Смотри, буквально от сердца отрываю. А теперь иди с глаз моих, капитан. Одна морока с тобой.
[1] «Эмка» – ГАЗ М‑1. Советский легковой автомобиль, серийно производившийся на Горьковском автомобильном заводе с 1936‑го по 1942 год.
[2] Имеется в виду Центральный аэродром имени М. В. Фрунзе. Располагался на Ходынском поле, откуда получил своё разговорное название – Ходынка. Закрыт в 2003 году. Использовался как испытательный аэродром экспериментальной авиации и военный аэродром. Здесь располагался первый московский аэропорт.
[3] «Дуглас» (Douglas DC‑3) – американский ближнемагистральный транспортный самолёт с двумя поршневыми двигателями. Разработан предприятием Douglas Aircraft Company. Один из самых массовых самолётов в истории мировой авиации: серийный выпуск, с учётом всех модификаций и лицензионного производства вне США, составил 16 079 машин. В 1937–1938 годах СССР закупил 18 самолётов DC‑3. В Советском Союзе выпускались по лицензии под маркой ПС‑84 (пассажирский самолёт завода № 84). Более известен как Ли‑2.
