Техник-ас
Уладив все бумажные дела в штабе, уже собрался на выход, когда в коридоре столкнулся с Гайдаром. Аркадий сиял как начищенный пятак на солнце. Новенькая форма ладно сидела на нём, на рукаве алела красная пятиконечная звезда с серпом и молотом, а в петлицах – по три кубика политрука.
Увидев меня, Гайдар на мгновение замер, а потом неожиданно для меня сделал несколько строевых шагов, приближаясь ко мне и, вскинув ладонь к козырьку фуражки, отрапортовал:
– Товарищ капитан, политрук Гайдар. Представляюсь по случаю назначения на должность комиссара в тринадцатую отдельную истребительную эскадрилью.
– Здравствуйте, товарищ политрук, – мне не оставалось ничего, кроме как откозырять в ответ, – рад, что будем служить вместе. – Я протянул Гайдару руку: – Здорово, Аркадий!
Если бы не Аркадий, то я даже не представляю, где бы закупал всю ту мелочовку, что мне заказали. В основном одеколон, бритвы, пуговицы и редкий в это время крем для обуви – для форса: это же вам не вакса. С Гайдаром мы быстро проехали в несколько мест, где всё это нашлось, правда, за довольно кусачую цену.
На аэродром приехали уже хорошо так после обеда. Найдя местное командование, предъявил им свои документы.
– Вон ваши сидят, – кивнул усталый майор в сторону курилки, в которой сидели двое в лётной форме. – Из штаба ВВС давно уже позвонили, и ждём только вас, капитан.
Подошли с Аркадием к курилке. Сидевшие там капитан лет сорока и совсем молодой лейтенант тут же встали. Я только махнул рукой, показывая, что без официоза, и сел на скамейку. Познакомились.
Командир воздушного судна капитан Ермолаев Семён Фёдорович. Призван из ГВФ[1]. До войны возил почту и пассажиров.
Второй пилот лейтенант Бугаев Леонид Львович. Перед самой войной летал вторым пилотом на транспортном ТБ‑3. Две недели назад, после того как их «туберкулёз» разбомбили на прифронтовом аэродроме, получил назначение на «дуглас». С одной стороны, рад летать на таком самолёте, а с другой – рвётся на фронт. Завалил всех своими рапортами.
– Навоюешься ещё, лейтенант, – чуть заметно усмехнулся я. – Войны на всех хватит. Что скажете о машине, Семён Фёдорович?
– Самолёт до недавнего времени находился на авиазаводе в Казани. Летал мало, так что сам как новенький. Естественно, прошёл полную ревизию всех узлов. Неделю назад поступил приказ перегнать его сюда, на Центральный аэродром. Уже здесь сняли пассажирские кресла, убрали туалет с умывальником и установили скамейки вдоль бортов, после чего приказали быть готовым в любой момент вылететь и сидеть ждать. Вот сидим и ждём, – усмехнулся Ермолаев.
– Считайте, что дождались. Готовьте самолёт к вылету. Идём на Раменское. Эскадрилья находится на соседнем осоавиахимовском аэродроме, но места там будет для вас маловато, так что придётся вам какое‑то время базироваться отдельно от нас. Пойду договорюсь о вылете и свяжусь с Раменским. Пусть встречают.
Вылетели минут через сорок. Вначале взяли курс на северо‑восток, почти до Мытищ, потом повернули на девяносто градусов и шли до Балашихи и уже оттуда взяли курс на Раменское. DC‑3, конечно, не «Боинг‑747» и не «арбуз»[2], но лететь на нём, даже в качестве пассажира, всё же довольно, я бы даже сказал, комфортно. Это как проехаться на раритетной машине. На ней нет ни ГУРа, ни ЭУРа, ни роботизированной коробки, да и сиденья явно не анатомические с подогревом и кучей регулировок, но вы всё равно ощущаете восторг.
В Раменском сели без проблем. Пока договорились о временном базировании здесь нашего транспортника, поставили пилотов на довольствие, утрясли ещё несколько мелких вопросов, начало уже смеркаться. Выпросив полуторку, под бурчание зампотылу о том, что я ещё ту машину не вернул («эмка» ещё не успела вернуться из Москвы), поехали к себе.
О том, что что‑то случилось, я понял сразу, лишь увидев лицо встречающего нас Кузьмича. Не успел я рта раскрыть, чтобы задать вопрос, как из сгустившегося сумрака вышел наш особист.
– Товарищ капитан, у нас ЧП, – начал он без предисловий. – Трое лётчиков – младшие лейтенанты Горбань, Филонов и Суворов – через водителя топливозаправщика раздобыли самогон и напились до непотребного состояния. Они были взяты мной под арест. Предлагаю завтра же отправить рапорт об их проступке в штаб ВВС.
– Где они? – сквозь зубы выдавил я.
Вот ну не гады они? Я же им доверял, а они так меня подставили перед самой отправкой на фронт.
Святая троица вусмерть пьяных гавриков с блаженными улыбками мервецки спала прямо на земле в отдельно стоящем сарае. Было страстное желание отмудохать их как следует, да что толку‑то. Один хрен, пока не протрезвеют, ничего не почувствуют и не поймут педагогической составляющей. Ладно, утро вечера мудренее. Но это залёт, а как поступать с залётчиками, я по своей прошлой службе прекрасно знал.
– Так, Кузьмич, – повернулся я к старшине. – Утром обеспечь три хорошие лопаты. А ты, Олег, свяжись со своим коллегой в Раменском, и отправляйте этого водилу, этого бутлегера[3] недоделанного, на фронт. Пусть там освежится, раз здесь, в тылу, ему острых ощущений мало.
Кого‑то утро встречает прохладой, а весь личный состав оно встретило стоящим в строю напротив высокой дощатой стены ангара. У подножия этой самой стены три опухших с похмелья личности без ремней и сапог копали глубокую яму прямоугольной формы, больше всего напоминавшую могилу. И всё это в полном молчании.
Конечно, все оху… удивились, когда я приказал раздать залётчикам лопаты, а им – копать яму. И всё это под прицелом ППД в руках особиста. Кстати, и сам особист был в шоке.
Наконец я посчитал, что глубины ямы (а выкопали уже больше двух метров) вполне достаточно, и приказал лётчикам‑залётчикам вылезать наверх и встать рядом с ямой.
– Вчера трое наших (можно было бы назвать их товарищами, но почему‑то не хочется) раздобыли самогон и устроили пьянку. Тем самым они нарушили приказ, запрещающий употребление спиртных напитков, сорвали учебный процесс, подвели всех нас и подставили водителя топливозаправщика, который и привёз по их заказу самогон и которому теперь вместо службы в тылу предстоит с винтовкой в руках на передовой останавливать немецкие танки.
Я обещал, что нарушители дисциплины будут отчислены из эскадрильи и отправлены в тыл возить почту. Однако, учитывая то, что эти три субъекта плевать хотели на своих товарищей, учитывая то, что они уже прошли достаточно хорошую лётную подготовку и изучили новые тактические приёмы воздушного боя, веры им нет. Поэтому, чтобы избежать попадания таких ценных источников информации в руки противника, я считаю, что их нужно расстрелять.
[1] ГВФ – гражданский воздушный флот.
[2] «Арбуз» – жаргонное название самолёта Airbus А380. Крупнейший серийный широкофюзеляжный двухпалубный четырёх‑двигательный турбореактивный пассажирский авиалайнер в мире. Вместимость – 525 пассажиров в салоне трёх классов и 853 пассажира в одноклассной конфигурации. Дальность беспосадочного перелёта до 15 400 км.
[3] Бутлегер (англ. Bootlegger, сленг – подпольный торговец, контрабандист) – подпольный торговец спиртным во время сухого закона в США в 1920–1930‑е годы.
