Темный Волхв. Менестрель. Книга 2
Но почему Волк выбрал именно это место?
Ответ пришел очень скоро. Волк буквально просочился между отдыхающими – на огромного, ростом повыше иного быка серого хищника с двумя подростками на спине люди по‑прежнему не обращали никакого внимания – и устремился к неприметной растрескавшейся крашеной двери.
«Приехали. – Прошла по спине волна. – Слезаем и проходим внутрь».
* * *
Это было самое необычное кафе, какое только можно было вообразить. И если сам интерьер, нарочито грубо отделанные кирпичные стены, массивные деревянные столы, стулья и диваны всех мастей и размеров, еще нет‑нет, да можно было встретить в столичных кафешках, то некоторые детали откровенно изумляли. На простецких деревянных полках стояли настоящие музейные коллекции посуды из самых разных материалов, от позеленевшей от времени бронзы и блестящей меди до прозрачного – наверняка китайского! – фарфора всевозможных стилей, форм и расцветок.
– Ритка, смотри! – Наметанный глаз Данимира мигом выхватил то, что несло на себе еле заметный отпечаток смерти. – Неолитические антропоморфные сосуды. И Запада, и Востока!
– Что?..
– Погребальные вазы, – укоризненно вздохнул юный темный волхв.
– Ой. – Рита при всем желании не могла разделить восторгов друга. Ее до сих пор пугала некромантия. Поэтому она не глядя ткнула пальцем куда‑то в сторону: – А вот, между этими лубочными малютками? Картина какая большая. И зверюшки на ней такие… э‑э‑э…
– Это Филонов. «Животные».
Мелодичный голос шел снизу и слева.
Рита перевела взгляд. За круглым столиком сидела изящная черно‑бурая лисица. Держала в левой лапке двузубую вилку с наколотым на ней колечком кальмара.
– Подлинник, между прочим, – уточнила черно‑бурая собеседница.
И Рита хотела бы спросить: «А что же тогда висит в музее?» Но не решилась – по той простой причине, что не знала, где выставлен этот самый Филонов.
– И, надо сказать, сестрица права, – раздалось чуть правее.
Рита повернулась на звук. На небольшом диванчике, обтянутом велюром, возлежал большой лощеный хорь. Перед ним на специальной подставке стоял толстенный и наверняка тяжеленный фолиант. На обложке было вытеснено: «Вольтер».
– Да я, в общем‑то, не спорю. – Рита смутилась. Она не была готова к беседам о живописи. Вот если бы о музыке!
Поэтому девушка спешно пыталась найти подходящие случаю слова.
– И чего мы встали? – Вдруг раздался голос с характерными въедливыми интонациями.
Рита глянула вниз: конечно, домовой! Похожий на Гошу, по крайней мере, вредностью характера, и не похожий одновременно. Потом, размышляя над встречей, девушка поняла: Гоша был за своим хозяином как за каменной стеной. Местный же домовой выживал сам. Отсюда и повадки, и речь, и особенности поведения.
– Ваш серый друг уже давным‑давно нашел места для всех троих. – Домовой кивнул в сторону дивана, на который улегся Волк.
Кстати, Волк демонстрировать изящные манеры не стал, просто положил по лесной привычке голову на массивные передние лапы. Казалось, его совсем не привлекают ароматные запахи, витающие в кафе. Но Рита видела: нет‑нет, а их спутник принюхивался к пару, поднимавшемуся над глиняной миской, стоявшей перед ним на столе. Девушка уже начала было размышлять, почему Волку, в отличие от лисицы, не подали вилку, хотя бы и обычную четырехзубую, как… раздалось шипение!
– Прош‑ш‑шу прощ‑щ‑щения. – Небольшому полозу надоело дожидаться, пока освободится проход. – Нельс‑с‑ся ли подвинутьс‑с‑с‑ся? Мне бы прополс‑с‑сти…
Полоз не договорил всю просьбу до конца, а ребят уже как ветром сдуло! Риту от неожиданности и испуга, Даню – от смущения и осознания, что мешает живому существу. Волк, глядя на седоков, раскрыл пасть и беззвучно рассмеялся.
– С‑с‑спас‑с‑сибо. – Полоз прошелестел мимо. – Вы оч‑ч‑чень любес‑с‑сны.
Рита только и смогла, что вцепиться в поданную кружку с горячим чаем, как в спасительный артефакт.
«Это узловая точка троп. – Видя смущение попутчицы, Волк решил разрядить атмосферу. – Здесь можно встретить всех прародителей и их прямых потомков».
– То есть говорящих и разумных зверей? – на пределе слышимости уточнила Рита.
– Не только. – Юный темный волхв покачал головой одновременно с Волком.
Он так и не решился рассказать подруге о сути некоторых посетителей, находящихся сейчас в кафе. О Серебряном Копытце, хранителе самоцветов. Или о Жар‑птице, за которой гонялись алчущие вечной молодости люди.
«Интересно, – вдруг подумал Даня. – А что хранит Волк?»
«Как‑нибудь потом. – Волк не стал удовлетворять любопытство подростка. – У нас слишком важное задание, чтобы тратить время впустую. След в городе может исчезнуть в любую минуту!»
– Какой след? – Удивился юный темный волхв. – Мы кого‑то ищем?
– Может, недостающий сказочный артефакт? – Вставила Рита свои пять копеек. – Ну тот, про который еще Гоша говорил?
Но Волк только мотнул головой.
Больше теребить Волка ребята вопросами не стали: поняли, что тому по каким‑то причинам не хочется разговаривать, и причины эти наверняка серьезные. Тем более, наверняка скоро узнается, кого они тут поджидают.
Так и произошло. Откуда‑то из‑под потолка прямо на их столик шлепнулась старая облезлая крыса. Подслеповатая, наполовину седая, она вызывала уважение у многих посетителей странного кафе: ей приветственно кивали многие, в том числе черно‑бурая лисица и хорь. Раскланявшись в ответ, крыса тут же принялась за угощение из глиняной миски. Волк, не проявляя признаков нетерпения, ждал, пока наестся его гостья, хотя одному только прародителю было известно, как ему хотелось узнать новости, которые принесла на облезлом хвосте самая осведомленная и умная крыса Москвы.
Чуча – так звали крысу – о желании Волка знала. Но на столе стояло ее любимое лакомство, теплая сладкая кукуруза в сырном соусе, щедро посыпанная хрустящими сухариками, и Чуча, попробовав его, никак не могла остановиться. Но потом чувство ответственности пересилило.
– Девочке доверять можно. – Обнюхала она Риту вместо приветствия. – Мальчику тоже. У тебя хорошие спутники, Серый.
«Вожак подбирал».
– Хорошо! – Облезлый хвост еле заметно дрогнул. – Привет ему передавай, как увидишь. А по тому адресу, что тебя интересовал, Серый… Не ходил бы ты туда. Засада там.
И Чуча, не устояв перед ароматом похлебки, снова сунула мордочку в миску. Нехотя оторвалась, поводила усами… и вдруг прыгнула Волку на холку! Тот, на что уж привычный ко всему, а еле удержался от того, чтобы ее стряхнуть.
