Темный Волхв. Менестрель. Книга 2

Однако вслух Мелихир не сказал ничего. Потянулся к сконструированному им зеркалу наиболее вероятной реальности. Усмехнулся про себя: обитателей среднего этажа, услышь они такое название, постигло бы разочарование. Зеркало не показывало будущее, оно досконально отражало объект, его душевный настрой и ключевые моменты настоящего и прошлого. Именно из этих составляющих и при умелой настройке складывалась наиболее вероятная реальность.

…Которая в этот момент как‑то подозрительно двоилась.

– Хм‑м… – Мелихир любил загадки.

А тут пришлось повозиться, прежде чем он смог правильно настроить зеркало…

– Только не это! – Почему‑то попятился бес.

Хлопнула дверь.

Высший не обращал на своеволие низшего абсолютно никакого внимания. Он смотрел на уже четкую, хоть и двоящуюся картинку.

Зеркало показывало Эю. Именно Эю, живую девушку во плоти, не ангела‑хранителя Эянила, которым она стала. Эя таяла, уходила в небытие и оставалась живой одновременно. Как Эе удавалось пребывать на стыке двух реальностей, Мелихир не понимал. Зато знал другое: он, Мелихир, был обязан Эе тем, что до сих пор существует. В тот день…

 

В тот день он, еще студент Академии Чистого Света, очнулся в теле солдата.

Ощущений было много, и все новые, ведь у серафимов нет материального тела. И среди этих чувств особо выделялся страх, причем не его собственный: все вокруг было буквально им пронизано. И не только им – яростью. Грохотом.

Только когда Мелихир привык к грохоту, он смог осознать: с его телом что‑то не так. Что именно, студент определить не мог, ведь в тренажерном зале Академии все было по‑другому. Но потом он все‑таки догадался осмотреть свое новое тело… И понял: у его материального тела была оторвана правая нога, почти по колено. Боли, вопреки тому, что было написано в учебниках Академии, не было.

«А ведь исчезну, – понял Мелихир. – Истеку кровью и исчезну».

Ему вдруг отчаянно захотелось выжить. Ведь именно сейчас, за какие‑то минуты до полного растворения в небытии, Мелихир почувствовал, что это такое – жить.

Тогда он усилием воли остановил кровь. Это была кратковременная мера: если через несколько минут не подоспеет помощь, воплотившийся высший ангел не сможет противостоять законам материального мира.

– Эй, служивый! Помощь не требуется? – раздался звонкий девчачий голос.

Раздался в тот самый миг, когда рана открылась.

 

– …Мель.

Вроде знакомый голос.

– Мель.

Это Талинил. Тот, кто последовал за ним сюда, на нижний этаж. Друг.

Высший медленно приходил в себя.

– Мель? Там за дверью бес‑полковник перепуганный трясется, аж уменьшился в размерах чуть ли не до полутора метров. Но все равно требует распоряжений. И…

– Что, Таль?

– Ты светишься как прежде… Ладно, хочешь мрачнеть – дело твое. Но пожалей бедолагу, отдай ему распоряжение.

– Прикажи полковнику поставить на пост номер три другого низшего вместо капитана Раджия. Это раз. С атеистами Ритой и Даней сложнее, они пока живы. Обстоятельства известны?

– Появились в небе прямо над реконструкцией Бородинского сражения, да еще и вдвоем под одним куполом. Из‑за них представление свернули, смотрят, как на… Как на англосаксов как минимум. Причем, оба фронта.

– А что нарушители?

– Держатся за руки, тем самым вторично нарушая закон. Оба одеты в спецодежду.

– Камуфляж? – нахмурился Мелихир.

Картина, нарисованная другом, не подходила ни под одну из стандартных ситуаций. Нарушители не в курсе, что разнополым запрещено приближаться друг к другу без особого на то разрешения? Что за это обоих могут отправить в каменоломни? А то и вовсе казнить?

Но это была только половина загадки: если нарушители – славяне, то почему они десантировались на виду у огромного количества народа во время важного общественного мероприятия? Неужто в человеческом военном ведомстве кто‑то окончательно выжил из ума? А если это заокеанские англосаксы, то как их пропустила противовоздушная оборона империи? Или после катастрофы славяне настолько утратили бдительность, что перестали стеречь рубежи?

Оставалась, конечно, ненулевая вероятность того, что нарушители явились с Охристого материка… Только это вряд ли: не могли людоеды додуматься до парашютов.

– Не в камуфляже они, Мель. В каких‑то непонятных цветах. Девушка в красном с голубым, юноша – темно‑синем с белым.

– Система парашютов?

– Типа «крыло», – ответил Талинил. – В записи посмотрел. Только, Мель… Не злодеи они. Потому Эянил за них и вступился.

Серафим замолчал, давая своему другу осмыслить ситуацию. Потому что уже очень скоро им станет известно об этом происшествии буквально все. А Мелихир любил загадки.

Однако Мелихир не думал над происшествием как над загадкой. Он думал об Эяниле, и не как о бесплотном ангеле. Как об Эе. Не по нутру ей, видишь ли, была участь смертных, попавших в беду. Тянуло ее на подвиги – защищать гибнущих, с ее точки зрения, несправедливо, несмотря на угрозу развоплощения. И в то же самое время за годы, проведенные на верхнем этаже, Эя так и не смогла выбрать себе постоянного подопечного…

– Еще что‑нибудь по этому делу есть? – Мелихир тряхнул головой, прогоняя образ ангела. – Как отреагировали власти славян?

– Реакция властей славян мне неизвестна. Да и неважно это. Имен нарушителей в списках верующих нет, а у нас не церемонятся с атеистами. Сам знаешь почему. Думаю, не пройдет и суток, как сам обо всем у них спросишь… Дело отдавать?

Талинил был уверен, что друг ответит сразу и утвердительно.

Однако Мелихир медлил. В другой раз, да еще и при таких отягчающих, он, наблюдатель от верхнего этажа на нижнем, и не подумал бы заступаться за грешников. Но сейчас он не мог так просто отмахнуться от нарушителей. Ведь за них вступилась Эя…

– Не отдавай дело, мне надо в нем разобраться, – решился Мелихир. Перед Талинилом замерцала огненная грамота. – Нарушителей пусть отведут в Резиденцию Света и Тьмы. На верхний этаж доложи сам. Только…