Тоннель

– Так что Ваши навыки и аналитический ум мне вполне подходят, – резюмировал особист. – Кстати, я надеюсь, что у меня не будет с Вами проблем из‑за Вашего, так сказать, заболевания?! – полюбопытствовал он, по‑птичьи склонив голову вбок.

– Никак нет! – бодро отрапортовал Ребров, вытянувшись по стойке смирно.

– Ну, тогда идите и оформляйтесь в кадрах, – завершил их диалог особист, демонстративно захлопывая картонную папку с личным делом капитана, и вяло кивнув Игорю на прощание.

Есть! – по‑военному козырнул капитан. – Разрешите задать один вопрос?! Почему именно я?

Особист медленно, словно это движение давалось ему с трудом, поднял на Реброва свои чуть раскосые глаза, пристально посмотрел на него, выдерживая паузу, и только потом, нехотя ответил.

– Скажем так: мы заочно знакомы. Я знаю, что произошло в Сирии, и почему ты обматерил генерала.

 

Глава 9

 

Оперативный штаб расследования организовали непосредственно на территории научного центра, получив заверения от администрации в максимальном содействии следственным мероприятиям. Репутации Сколково был нанесен чувствительный урон, поэтому руководство центра было напрямую заинтересовано, чтобы все поскорее закончилось.

К десяти утра у центрального входа собралась довольно внушительная группа людей, утром, как обычно, приехавших на работу в технопарк. Внутрь никого не пропускали. Ремонтники с разрешения следователей только что приступили к работе по восстановлению электроснабжения не затронутой взрывом части здания.

На улице было шумно: все дружно обсуждали ночное происшествие. То тут, то там в толпе мелькали осадившие научный центр журналисты, вооруженные видеокамерами и микрофонами, караулящие деловито снующих из здания и обратно оперативников и других сотрудников полиции.

Расположившись в одном из служебных помещений, капитан Ребров лично опрашивал ошарашенных страшной новостью сотрудников разгромленной лаборатории.

На данный момент удалось точно установить личности всех погибших: старшего научного сотрудника, молоденькой лаборантки и техника, специально оставшегося вечером, чтобы спокойно заняться наладкой барахлившего оборудования. При этом, как выяснилось, в лаборатории в то же время должен был находиться возглавляющий исследования профессор Дёмин. Однако найти его никак не удавалось: телефон профессора находился вне зоны доступа, домой он не возвращался, его личный автомобиль стоял припаркованный на служебной стоянке. Ребров приказал срочно объявить профессора в федеральный розыск.

Подходило время обеда, а капитан все еще мучительно продирался сквозь дебри путаных показаний сотрудников научной лаборатории. Полученная на данный момент информация была познавательной, но свет на события прошлой ночи никак не проливала. Все сотрудники в один голос утверждали, что даже не представляют, зачем кому‑то потребовалось уничтожать лабораторию.

Из того, что уже удалось узнать, стало известно, что исследования, проводимые бесследно исчезнувшим профессором Дёминым, финансировались российским отделением некоего международного некоммерческого фонда, существующего в основном за счет частных пожертвований. Профессор, будучи уникальным специалистом и талантливым ученым, вот уже несколько лет специализировался на исследованиях в области возобновляемой энергии и сверхпроводников. Такие исследования требовали больших денежных затрат, и государственные научные институты просто физически не могли предоставить Дёмину оборудования соответствующего уровня сложности и технологичности. Поэтому, когда профессору поступило предложение о создании частной лаборатории и выделении исследовательского гранта, он принял его с большим энтузиазмом.

Ребров устало потер виски – сказывались умственное перенапряжение и несколько выпитых на голодный желудок стаканчиков черного кофе из аппарата, установленного в центральном холле здания. Оставалось допросить еще только одного человека – единственного, кто отсутствовал в день произошедшей трагедии на работе. Это обстоятельство показалась Реброву подозрительным: ответственный сотрудник лаборатории именно в день нападения неожиданно не выходит на работу, никому из коллег не сообщает. Что это: случайное совпадение или намеренное действие? Капитан специально решил «помариновать» ученую дамочку, чтобы она подольше поволновалась в неизвестности.

Внезапно за стеной послышалась какая‑то возня и шум спорящих голосов. Игорь заинтересовано прислушался. В этот момент дверь в помещение приоткрылась, и в нее просунулась бритая голова младшего лейтенанта полиции, приставленного к Реброву в качестве помощника.

– Игорь Владимирович, тут к Вам одна из наших подозреваемых рвется. Скандалит, почему мы её задержали и так долго не отпускаем. Может, допросите её уже сейчас, а то сладу с ней нет?! – скорчил просительную мину парень.

– Ну, давай её сюда, – вздохнул Ребров, махнув рукой в пригласительном жесте.

Младший лейтенант тут же нырнул обратно за дверь, зычно позвав оттуда настырную нарушительницу спокойствия.

– Девушка! Девууушка! Проходите, капитан Вас уже ждет.

 

***

 

– Я хочу знать, в чем конкретно вы нас обвиняете? И почему от нас скрывают, что случилось? – раздался с порога разгневанный женский голос.

В кабинет, выделенный оперативной группе, зашла стройная, миловидная девушка, совершенно не похожая на серьезного ученого, какими их представлял себе капитан. Автоматически поправив растрепавшиеся длинные русые волосы, она с независимым видом прошагала к письменному столу, за которым расположился Ребров, и без спросу уселась напротив него. У девушки, несмотря на её кажущуюся внешнюю хрупкость, оказался железный характер.

– Для начала, представьтесь, пожалуйста, – официально ответил ей Игорь, распрямляясь на стуле с начальственным видом.

– Варвара Дёмина, младший научный сотрудник сгоревшей лаборатории. Вот мой паспорт!

С этими словами девушка с плохо скрываемым вызовом протянула капитану свои документы.

– А кем Вы приходитесь профессору Дёмину?

– Это мой родной дядя. Скажите, что с ним? Он не пострадал при взрыве? Я с утра не могу до него дозвониться, – на лице девушки застыла страдальческая гримаса.

– Скажите, Варвара, а где сейчас, по Вашему мнению, может находиться профессор? – вопросом на вопрос ответил Ребров, пристально взглянув на девушку.

– Даже не представляю! Дядя всегда был фанатиком работы. В последние два месяца он буквально жил здесь, в лаборатории. Спросите лучше Вадима – он является старшим научным сотрудником, и вчера совершенно точно работал вместе с профессором.

Ребров машинально взглянул на распечатку с данными всех сотрудников лаборатории и, отыскав глазами нужное имя, непроизвольно отвел взгляд в сторону.