Трофей Степного Хана

– Иди, будешь получать бляху и одежду. Хан жалует.

Тэмира перекосило, однако он кивнул, сцепив руки на груди. Хан жалует, и хан будет пристально следить за тем, как выражается благодарность. Показав на ходу парням на девушку, бросил сквозь зубы:

– Дава, Гырдо, присмотрите.

И вышел.

 

 

Примечание:

*  Рубель – деревянная доска с вырубленными поперечными желобками для катания (стирки и глажки) белья, накатки кож.

 

 

глава 6

 

Как только хозяин покинул шатер, двое из его друзей сразу ушли не оборачиваясь. А из двоих оставшихся один подошел и, предварительно кивнув ей, забрал со стола пустые миски. Второй ждал его у входа, и они тоже вышли.

Полог опустился, отрезая ее от внешнего мира.

Аля внезапно осталась одна.

Это было жуткое чувство, в первый момент еще ничего, потом начала накатывать паника. Но она постаралась взять себя в руки. Трястись бессмысленно, вот если бы она могла как‑то защитить себя…

Не успела она додумать, полог шатра снова колыхнулся, вошла та девушка, Цэцэг. Честно говоря, сначала Аля чуть не вросла в пол от неожиданности, но, увидев ее, немного расслабилась. На круглом симпатичном лице Цэцэг была улыбка, и Аля невольно улыбнулась в ответ. А когда толком разглядела, что у той было в руках, закрыла лицо рукой и покраснела.

Да, да, Цэцэг принесла ее личные удобства, сиречь тот самый глиняный горшок. Но та и не думала акцентировать на этом внимание или смущаться, видимо, это было в порядке вещей. Что‑то такое быстро прощебетала и юркнула с ним за занавеску.

Аля встала и пошла за ней, неудобно было продолжать сидеть как мебель.

Занавеска отделяла от пространства шатра сегмент, и это теперь были как бы отдельные апартаменты. Она же к нему вроде как с подселением. И вот тут Цэцэг развила бурную деятельность.

Горшок отправился в уголок, самую широкую часть этого сегмента они вдвоем расчистили. Там лежали какие‑то вещи хозяина шатра. Аля ни за что не стала бы к ним прикасаться, но Цэцэг все это собрала и решительно вынесла. А потом она сделала то, от чего Аля вообще пришла в ужас. Располовинила постель хозяина, выбрала лучшие шкуры и самые новые на вид куски войлока и утащила за занавеску. К ней.

Еще и внимательно осмотрела плетеные столики, которых в шатре было три, выбрала самый лучший и тоже унесла за занавеску. Аля смотрела на это с легким испугом и даже попыталась сказать:

– Может, не надо?

Но та только замахала руками на нее. Потом Цэцэц еще дважды куда‑то бегала, принесла полотнище ткани и мелкую посуду. Застелили постель, посудинки поставили на плетеный столик, и вот уже Алины апартаменты стали приобретать жилой вид. После этого очередь дошла до одежды.

Тот богато расшитый красный халат. Аля видела, как Цэцэг с восторгом его касается, и протянула его ей:

– Возьми.

Но та испуганно вытаращилась, затрясла головой.

– Возьми! – повторила Аля.

Девушка улыбнулась, повела руками и сказала довольно длинную фразу:

– Ярамас (нельзя)*. Ханийн бэлэг (ханский подарок)*. Ярамас. Э‑э. Ярамас.

Из чего Аля поняла только, что почему‑то нельзя.

– Ну, тогда – вот, возьми это.

Але в волосы вплели золотые цепочки с красными бусинами, она выплела их в первый же вечер, мешали.

Цэцэг потянулась посмотреть, что Аля держала в руке, поцокала языком и, покраснев от удовольствия, отцепила три красные бусины. Остальное вернула. Но тут же снова забрала, завернула в тряпочку, сунула под постель, между шкурами и войлоком, еще и ладошкой для верности постучала. Невольно стало смешно. Вроде миры разные, а везде самое ценное прячут по‑деревенски, под матрасом.

Потом девушка принесла еще какой‑то травный напиток и лепешки. И они сидели вдвоем и учились произносить слова. Теперь Алин словарный запас пополнился еще некоторыми понятиями. Но время шло, в шатре стало темновато, наступал вечер. Цэцэг уже и масляные светильники зажгла.

И становилось все тревожнее.

 

Еще совсем недавно самым страшным в жизни было то, что она застукала Пашку с другой. Сейчас Аля об этом не помнила. И страшно ей было уже за своего спасителя. Потому что он ушел с теми двумя воинами. Видела же, что неохотно. У нее черт‑те какие мысли лезли в голову, а она даже имени его не знала!

 

Наконец полог отдернулся, и на пороге появился он. В другой одежде, на нем был новый халат дымного оттенка и с черным галуном. Немного осунувшийся, потемневший лицом, серьезный. С порога взглянул на нее. Аля неосознанно подалась навстречу, тревога улеглась, а ее затопило облегчением.

Цэцэег, увидев, что хозяин вернулся, тут же спохватилась и, щебеча что‑то, упорхнула, оставив их вдвоем. Было немного неудобно, но радость, что он вернулся, перекрывала все.

 

***

Ждала его. Тэмир по взгляду понял. Узел тревоги, сдавливавший горло, разжался, а в груди стало разливаться тепло.

За весь день он так и не смог вырваться и изводился, как там девушка. Хоть он и просил парней присмотреть, но мысли не давали покоя. Если Дер‑Чи вздумает явиться с отрядом, что смогут против отряда парни? Разве что успеют предупредить его.

День был тяжелый. Тэмир не показывал внешне, но был в напряжении, постоянно ожидая подвоха. И все это время прислушивался, не бежит ли за ним кто. А уйти не мог.

Он должен был принять ханский подарок. Ведь это не то, что взять в бою трофей, это МИЛОСТЬ! Будь оно неладно все. И мелкий войсковой чиновник, к которому он прежде выстоял очередь, чтобы передать свиток и получить бляху десятника, дал ему в полной мере ощутить собственное ничтожество. Тэмир привык ко многому, его оскорбляли и ненавидели.