Тропа до звезд

Возникла пауза. Молодой лоцман осторожно подбирал слова. На комм‑узле кабинета Оосавы пару раз всплывали какие‑то уведомления, но он, не глядя, сбрасывал их в «отложенное». Видимо, разговор оставался важнее.

– И все‑таки я не очень понимаю, – решил быть честным Саймон. – Что вам в одном‑единственном лоцмане? Или дело в том, что я из Фишеров? Вы хотите как‑то сыграть на чувствах и самомнении отца?

– Не буду отрицать, такие цели в списке тоже есть, – согласился ооновец. – Правило хорошего тона в политике: если можешь одним действием добиться нескольких целей, добейся. Но в данный момент это не главное.

Анжело затих, а потом извинился, выудил из кармана пиджака портсигар и закурил. Мысленно юный лоцман восхитился.

То ли у Четвертого комитета отлично поставлена разведка – ну а как иначе? – и господин Оосава в курсе, что вчерашний вечер, ночь и большую часть дня по ту сторону земного шара его собеседник провел в обществе курящего родственника. Любимого курящего родственника, прошу заметить. То ли ему просто плевать на писаные и неписаные нормы и стандарты заботы о личном здоровье граждан Объединенных Систем и он хочет сыграть на этом дорогостоящем нонконформизме. Вызвать у собеседника симпатию тем или иным способом.

Наконец, Анжело решил перейти к делу. Он затянулся поглубже, выдохнул дым через ноздри и наклонился в сторону гостя.

– Я уже объяснял вам – вкратце. Вы находчивы, сообразительны, способны к тактическому и стратегическому мышлению. В конце концов, вы одарены – данное при рождении в землю не зароешь. А еще вы умеете быстро принимать решения, которые позже оказываются вполне себе удачными. Удача в нашем деле, господин Фишер, – Оосава впервые назвал Саймона по фамилии, – не последний фактор.

– Ну хорошо. – Лоцман еще раз попробовал содержимое стакана. Положительно надо спросить контакты этой винокурни. – Предположим, вы спели мне дифирамбы, предположим, я действительно не так плох. Каковы мои резоны?

– Свобода выбора, – тут же парировал Анжело, очевидно ждавший вопроса. – И не стоит так кривиться, я не шучу. Позволите изложить по пунктам?

Саймон, действительно изобразивший лицевыми мышцами нечто не сильно вежливое и уместное в разговоре с одним из высших чинов ООН, досадливо кивнул. Оосава подобрался и начал увещевать:

– Во‑первых, так мы выводим вас из‑под опеки Семьи Фишер. Я же вижу, что вы тяготитесь навязанной ролью. «Делай то, не делай это, так не говори, эдак себя не веди…» Не буду врать – в работе на Четвертый комитет тоже требуется соблюдать и дисциплину, и некий поведенческий кодекс. Но это обоснованные требования, – выделил он голосом, – а не «тут так заведено». Разумно?

С разумностью юный лоцман не спорил. На самом деле предложение Анжело звучало крайне соблазнительно. Но что‑то внутри, какой‑то дух противоречия и упрямства просто требовал покобениться и поворчать. Он и поворчал:

– Я перестану работать на Семью и Профсоюз и начну работать на вас и ООН. Не сочтите меня невежливым, но нет ли здесь обмена шила на мыло?

Оосава хохотнул, откинулся на спинку кресла и погрозил ему пальцем – шутливо.

– Вы действительно сложный собеседник. Неуживчивый, как мне вас описали. Впрочем, я успел убедиться.

Глава комитета побарабанил пальцами по портсигару, склонил голову набок и прищурился:

– Не стану врать: да, вы будете работать на меня. На ООН. На благо всего человечества, уж простите мой пафос. Но я предлагаю вам прежде всего интересную должность. И обязуюсь предоставить максимум воли в принятии тех или иных решений. Есть задача, – он повел рукой в сторону, – есть несколько путей решения, – другая рука сделала несколько махов, – а уж какой вы выберете, – ладони схлопнулись, – это решать вам и только вам. Ну, понятное дело, согласовывая со мной. Кто‑то же должен обеспечивать подстраховку и ресурсы.

Выглядело все заманчивее и заманчивее. Прямо настолько, что тянуло отказаться. Впрочем, тут дело было, скорее всего, именно во врожденной неуживчивости, поэтому Саймон подавил свои инстинкты. Следовало выслушать хозяина до конца.

– Это было «во‑вторых», – учточнил тем временем ооновец. – Есть еще и «в третьих». Вы нужны мне. – Он снова подался вперед. – Да, именно мне. Видите ли, Саймон, ни одна организация не является монолитной. Для вас, я думаю, это не секрет, Профсоюз и сам состоит из нескольких Семей, которые постоянно делят власть и меряются влиянием. Так же и в комитетах. Везде есть фракции, группки, течения… По мере сил я стараюсь свести их воздействие на практические результаты нашей общей деятельности к некоему выгодному для общества балансу. Я безнадежный альтруист, господин Фишер. – Анжело слегка беспомощно улыбнулся и закурил следующую сигарету. – Все пытаюсь нанести максимум добра и причинить разумное количество пользы. Получается же порой… как получается.

– Верно ли я понимаю, – осторожно уточнил Саймон, – что вам внезапно понадобился кто‑то со стороны? Подозреваете внутренних врагов и не можете доверять своим?

– Ну вот, а вы говорите, «дифирамбы», – негромко проговорил Оосава, в очередной раз затягиваясь. – Вполне заслуженная похвала. Вы бы очень помогли мне, Саймон. Результаты ведомственных игр налицо: помните ведь, что корабль террористов не зафиксировался системой планетарного контроля? А технология подавителя – где они ее откопали? Что, сами ставили эксперименты? На лоцманах? Да и вообще, уровень обеспечения… Кто‑то играет против установившегося в мире порядка. Хочет перекосить баланс. Вы представляете, что начнется, если люди перестанут доверять ООН?

Саймон представлял. Несмотря на все пренебрежение идеалами и принципами, декларируемыми официальной властью, картина того, что произошло бы, если бы система начала разваливаться, ужасала. Куча планет – и население каждой заперто в собственном мирке. Разобщенная экономика, разрушенные связи, удар по общественной морали… Он поежился.

 

 

Конец ознакомительного фрагмента