Тропа до звезд
– Я понимаю, – возвел очи горе ооновец. – Но, честное слово, мы задействовали все доступные ресурсы. Все, что не запрещено законом и не осуждается правозащитой. Саймон будет в полнейшей безопасности.
– Безопасность – отличное слово в нашей ситуации, – скепсиса в голосе Мягкова плескалось хоть отбавляй.
Но прежде чем Анжело успел парировать, Саймон ответил:
– Я согласен.
Он сам не очень понимал, зачем это делает. Больше всего на свете ему сейчас хотелось шагнуть куда‑нибудь на другую сторону планеты. Или вообще домой, на Землю. Благо никакие таинственные глушилки больше на него не действовали и обошлось бы парой переходов. Тройкой, уточнил он сам для себя, прикинув карту систем. Завалиться в бар осесть у стойки, врубить классику со смарта – старые, плоские еще мультфильмы. И, подпевая героям – «Соблюдает дня режим Джим!», – накидаться какой‑нибудь гадостью до бровей. Дорогой, выдержанной, с привкусом дубовой бочки и ледяной воды из ручья гадостью.
Но в итоге Саймон встал. Покачал головой, разминая шею. Снова поморщился. И проворчал:
– Давайте пообщаемся. Где там ваши застенки?
Глава 4
Новый Эдинбург заселялся людьми неспешными, основательными, прижимистыми – и скупыми на незаслуженное сочувствие. Поэтому для пенитенциарных нужд оказались приспособлены пещеры горного массива, в паре сотен километров от столицы, города Джейкобстаун. Сторонники гуманного обращения с заключенными, конечно, негодовали. Они считали, что таким образом нарушаются права «социально нестабильных категорий граждан» на солнечный свет и вид из окна. В ответ новоэдинбуржцы, пожимая плечами, парировали: «Зато не сбегут».
Правда, в итоге местной системе исполнения наказаний пришлось пойти на уступки. Каждая колония имела свои кодексы, как уголовный, так и административный. Как правило, они списывались с кодексов государства‑основателя, либо же, если получалось поселение смешанного состава, вырабатывались по результатам обсуждений, голосований и подковерных сделок. Но существовал еще и Устав ООН, заметно расширенный в процессе космической экспансии. И он считался приоритетнее.
Так что со временем терраса перед входом в пещеры обросла небольшим двориком для прогулок. «Ничего, – утешали себя законопослушные граждане, – с обрыва не сиганут». С этим было сложно поспорить.
Добраться до тюрьмы получалось только по воздуху. Нет, конечно, если какой‑нибудь энтузиаст обладал временем, навыками, набором снаряжения и совершенно не интересовал ИИ охранной службы – он мог забраться наверх по скалам. Но почему‑то подобных не находилось.
За время полета Саймон успел перекусить, переодеться, а перед этим даже принять душ – Оосава заявился в систему на личном катере, который оснастили всеми возможными удобствами. Багаж молодого лоцмана также доставили с поставленного на досмотровую орбиту «Нарвала», и сейчас Саймон обдумывал, как бы так обнаглеть и выудить из чемодана бутылочку Dalmore[1]. Ситуацию спас сам ооновец.
Жестом радушного хозяина он предложил свой путевой бар на разграбление. Стоило отметить, что выбор у замглавы Четвертого комитета имелся как минимум приличный. Отказался только Мягков – но тот вообще не употреблял.
– Скажите, Саймон, а почему вы все‑таки согласились? – поинтересовался Анжело, устраиваясь в кресле. Настоящая, без дураков, кожа. ООН, конечно, не бедствовала, но вряд ли подобные излишества закладывались в бюджет. Значит, замглавы Четвертого комитета тот еще гедонист. – Не то чтобы я против, но…
Намек улавливался с лету. Видимо, психологический профиль неуживчивого юнца был передан Оосаве перед встречей и добровольное согласие на сотрудничество в него не вполне укладывалось. Саймон, посмаковав недурной сингл молт, вытянул ноги и ответил вопросом на вопрос:
– Вас когда‑нибудь пытались убить?
В соседнем кресле поперхнулся отец, и Мягкову пришлось аккуратно постучать ему по спине. А вот Оосава неожиданно улыбнулся, знаком успокаивая напрягшегося телохранителя:
– Понимаю. Хотите взглянуть в глаза своей несостоявшейся смерти? Но, если честно, вряд ли девушка хотела именно такого развития событий. Мы пока не смогли установить подлинные личности террористов… Да, Кирилл, да, – раздраженно пробурчал он в ответ на поднятую Мягковым бровь, – у этих putos[2] хакнутые одноразовые смарты. Никаких указаний на владельца. Мы сделали геноскан, но в местной базе совпадений нет, а пока еще придут общесетевые результаты… Так вот, предварительные оценки психологов указывают на то, что наши космические хулиганы действительно не убийцы. «Мы не палачи», – снова процитировал он. Фишер‑младший поморщился.
– Не спорю. Хотя, если честно, я пожалел, что воротник у «аварийника» недостаточно жесткий. Но соль не в экстриме. – Лоцман замялся, пытаясь передать всю гамму смущающих его ощущений. Это было непросто: он и сам пока не до конца разобрался в своей мотивации. – Конечно, в первую очередь мне просто интересно. Но дело не только в этом. Я выиграл… Победил… В общем, остался на своих двоих. Четверых, – он ухмыльнулся и тут же посерьезнел. – Но при этом ударил женщину. У нас так не принято. И я бы хотел извиниться.
Сказал – и сам удивился, как легко далось ему это «нас». Неужели он все‑таки причисляет себя к той социальной группе, от которой всю сознательную жизнь пытался отмежеваться? Да, вот тебе и регулярная фронда, вот тебе и протест по мелочам. В главном‑то, выходит, полное согласие.
Соломон лучился довольством. Он дотянулся с соседнего кресла и попытался приобнять сына за плечи.
– Вот так, Анжело, вам скажет любой настоящий лоцман. Мужчина! Да, характер у него не сахарный, но сердце – сердце золотое. Горжусь!
На самом деле в Семьях действительно практиковался достаточно патриархальный подход к роли женщины. Обусловлено это было тем фактом, что именно жены лоцманов являлись «производительницами» – обеспечивали приток новых членов Семей, как бы цинично это ни звучало. А поскольку попытки прибегнуть к помощи реплистатов показали всю свою несостоятельность – над фертильными барышнями Семьи тряслись и берегли их пуще зеницы ока.
Впрочем, были и исключения – и не сказать, чтобы малочисленные. Одно из них Фишер‑старший тут же и припомнил.
– Кстати, – обратился он к Саймону, – я выписал тебе отпуск. Небольшой родительский произвол, – прозвучал короткий смешок. – Отдохни, помоги парням из ООН, – на слове «парни» Оосава слегка побагровел, – развейся. За тебя пока выйдет Феруза.
[1] D a l m o r e – марка односолодового шотландского виски, производимого на одноименной винокурне, расположенной в городке Алнесс в 32 км к северу от г. Инвернесс в Шотландии.
[2] Негодяи (исп.).
