Твоя на одну ночь

Барон с младых лет учил меня фехтованию и верховой езде. И именно он невольно вынужден был стать камрийским главнокомандующим на этой войне. Главнокомандующим, о котором почти никто не знал. Ему я доверился целиком и полностью и ни разу об этом не пожалел.

Я отправился в граничащую с нами на западе Нерию сам. И заключил соглашение о военной поддержке. Не слишком выгодное экономически, оно позволило нам обрести союзника, который, по крайней мере, не ударил в спину. По сути, этого союзника мы купили за большие деньги, но в тот момент это было единственно правильным решением.

Уже через несколько месяцев мы остановили победное шествие врага. Война затянулась. А через пару лет сказалось экономическое преимущество Камрии, и военный театр переместился на территорию Эльзарии. Мы могли позволить себе закупать за границей оружие и лошадей, привлекать наемников из Нерии и других государства, а Эльзария уже исчерпала все свои резервы.

Пять лет ожесточенной борьбы сделали из меня настоящего короля и настоящего воина. И когда отчаявшийся Эльзар Восьмой прислал к нам своих послов с предложением мира, я воспринял это как должное.

Я не сомневался, что рано или поздно мы добрались бы и до их столицы Луизаны, но скольких еще лет потребовала бы эта война. И я, и мой народ хотели мира. И когда король Эльзарии сообщил, что готов пойти на серьезные территориальные уступки, я согласился приехать в Луизану, чтобы подписать мирный договор.

– Ваше величество, наш король предлагает вам скрепить этот договор брачным союзом, – в приватной беседе сообщил мне глава эльзарийской делегации. – Ее высочество принцесса Лилиан – истинный бриллиант в нашей сокровищнице.

Пять лет назад это было бы лестное предложение, но с тех пор утекло слишком много воды.

– Я не привык оценивать товар с чужих слов, – холодно откликнулся я, давая понять, что разговор об этом будет продолжен только в Луизане.

Посол оскорбленно поджал губы, но он был не в том положении, чтобы высказывать обиду вслух.

– Как вам будет угодно, ваше величество, – я видел, что он с трудом подавил свою гордость и отвесил мне низкий поклон.

Я поехал в Эльзарию на следующее же утро – за новыми территориями и, быть может, за невестой.

 

Алан. Принцесса

 

В Луизану мы прибыли столь большой делегацией, что мне казалось, в королевском дворце было куда меньше охраны со стороны Эльзарии, чем с нашей. Я въехал в столицу еще не поверженного, но уже близкого к тому государства на великолепном гнедом коне и с холодной вежливостью принял поднесенный мне хлеб.

Во дворце по случаю нашего визита были даны несколько балов (совершенно излишняя, как мне показалось, роскошь), на одном из которых я познакомился с принцессой Лилиан. Девушка оказалась весьма недурна собой, особенно если бы смыла с себя тот слой пудры и румян, который был щедро нанесен на ее лицо.

Мы были представлены друг другу должным образом, и я имел возможность оценить ее умение разговаривать на нескольких языках (в том числе – на камрийском) и хорошее знание живописи и литературы.

Я не подавал вида, но для себя еще дома решил, что этот союз выгоден обеим сторонам, и отказываться от него было бы неблагоразумно. Наследником Эльзара Восьмого был младший брат Лилиан – юноша физически слабый и легко поддающийся чужому влиянию. Как мне доложили, старшая сестра тоже была в числе тех людей, к чьему мнению он прислушивался.

А были еще и младшие сестры, которые однажды тоже могли удачно выйти замуж и стать княгинями или королевами. Словом, женившись на Лилиан, я мог надеяться, что сразу несколько монарших домов окажутся связаны с нами родственными узами.

Забавно было наблюдать за тем, как его величество смотрел на меня с выжидательной любезностью, не решаясь поторопить с принятием решения. Но если эльзарийцы рассчитывали на то, что ради брака с Лилиан я соглашусь отказаться от притязаний на часть их земель, то они сильно ошибались. Война была развязана именно ими, и моя страна имела право на контрибуцию.

Во дворце был отличный стол и мягкие кровати, и каждую ночь я спал как младенец. Но всё же пять лет военных действий приучили меня к тому, что нужно было постоянно быть начеку, и когда в одну из ночей в моей спальне чуть слышно скрипнул паркет у дверей, я мгновенно проснулся и нащупал лежавший на прикроватном столике кинжал. А потом быстро вскочил и метнулся к окну.

– Ваше величество, прошу вас, только не поднимайте шум! – голос был тихий, женский.

– Ваше высочество? – изумился я.

Я зажег свечу. Принцесса стояла у самых дверей, кутаясь в светлую шаль. Мне хотелось надеяться, что под шалью на ней было платье, а не ночная сорочка.

– Ваше величество, позвольте мне сказать, – она сложила руки в умоляющем жесте.

Я накинул на плечи халат, теряясь в догадках, что могло заставить ее пойти на столь вопиющее нарушение всяких приличий.

– Я знаю, я не должна была приходить сюда, но я хотела вам сказать, как я рада, что война заканчивается, и между нашими странами наконец‑то установится мир, – она сделала шаг вперед, но наткнувшись на мой осуждающий взгляд, продвинуться дальше не решилась. – Мой отец не спит уже которую ночь. Я вижу, как он волнуется.

Я усмехнулся:

– Он не хочет уступать нам Анжерон?

– Что? – то ли не услышала, то ли не поняла она. – Ох, нет, дело вовсе не в территории. Он беспокоится обо мне.

Я, наконец, спохватился и предложил ей присесть в единственное кресло у стола.

– В этом я вполне его понимаю. Но как вы сами, ваше высочество, относитесь к такому браку? Не оскорбляет ли вас то, что вас используют как разменную минуту?

Она выдавила из себя некое подобие улыбки:

– Нет, ваше величество. Такова участь королевских детей, разве не так? Если мой брак может быть полезным Эльзарии, то кто я такая, чтобы противиться этому?

– Вас устраивает союз, основанный не на любви, а на выгоде? – поинтересовался я. – Или вы станете утверждать, что полюбили меня с первого взгляда?

Она покачала головой:

– Нет, ваше величество, не стану. Да, пока я не люблю вас, а вы – меня, но разве однажды это не может измениться? И разве у брака, основанного на взаимном доверии и уважении, так мало шансов быть счастливым?

За дверями раздались чьи‑то шаги, и принцесса замолчала, испуганно вжавшись в кресло.

– Ваше величество, ваше величество, простите за беспокойство! – донесся с той стороны взволнованный женский голос. – Мы не можем найти ее высочество. Слуги говорят, что видели, как она шла в это крыло. Ваше величество, мне можно войти?