Твоя на одну ночь

Замок стоял на склоне горы – могучий как древний рыцарь. Его стены будто выросли из самой горной кручи. В центре высилась жилая башня со множеством окон, издалека казавшихся крохотными. По сторонам к ней лепились башни поменьше.

Карета проехала надо рвом по каменному мосту и въехала в ворота, которые были не заперты.

Во внутреннем дворе мостились хозяйственные постройки – невысокие, в один‑два этажа, но тоже каменные. Когда карета остановилась, из одного из таких сооружений выбежал слуга, который уставился на нас в немом изумлении. Я даже понимала, о чём он мог думать сейчас – о том, что в такую погоду хорошие люди по гостям не ездят.

– Ну, что ты застыл? – прикрикнула на него мадам Ришар. – Мы замерзли и хотим есть.

Изумление на его лице сменилось недовольством – ему не понравилось, что незнакомые люди пытались отдавать ему приказы.

– Я позову месье Ксавье, – наконец, выдохнул он и исчез за массивной кованой дверью.

Мадам Ришар выразительно вздохнула. Мы с отцом давно уже не были столь требовательны к слугам. Мы радовались уже тому, что они не отказывались нам прислуживать даже тогда, когда мы не могли выплачивать им жалованье.

Месье Ксавье оказался высоким худым мужчиной довольно почтенного возраста. Он глянул на нас через лорнет (ого, какая роскошь!), и в его взгляде тоже не было ни малейшей приязни.

– Любезнейший, – начала терять терпение мадам Ришар, – мы нуждаемся в крове и пище. И лучше бы вам быть порасторопнее.

– У нас не гостиница, – хмуро откликнулся он.

Дождь лил как из ведра.

– А мы не на постой и просимся, – рявкнула Селин. – Не видите – ее светлость домой приехала. Потрудитесь подготовить нам комнаты и учтите – холодным ужином мы довольствоваться не станем.

Я высунулась из кареты и вздрогнула от сырости и пронизывающего ветра.

Я не была знакома с месье Ксавье, но, если он был дворецким герцога, то, как минимум, присутствовал в церкви на нашем венчании, а значит, должен был знать меня в лицо.

И, судя по всему, он меня узнал – потому что тяжко вздохнул, должно быть, мысленно одаряя нас не самыми лестными словами. Но вышколенность и впитанное с молоком матери почтение к хозяевам взяли верх, и он пробурчал (уже не враждебно):

– В комнатах холодно. Вот кабы вы сообщили о своем приезде. Его светлость всегда загодя сообщал. Я велю сейчас разжечь камин в гостиной. А ужина у нас даже холодного нет. Жак, разбуди Беренис – пусть подаст сыр и вино.

Мы прошли вслед за ним по темному коридору и оказалась в большом холодном зале, который освещался только светом свечи, которую месье Кавье держал в руках. Поняв, что делать светлее он не намерен, мадам Ришар сама зажгла свечи в стоявшем на каминной полке канделябре. Месье снова вздохнул, должно быть, осудив нас за такую расточительность.

Когда затрещали дрова в камине, в комнате сразу стало теплей и уютней. Мадам Ришар и отец расположились в креслах, я же решила осмотреться. Стены в зале были увешаны гобеленами с изображениями сцен охоты и старинным охотничьим оружием.

Мадам Ришар провела ладонью по поверхности стоящего рядом с креслом стола и покачала головой – наверно, обнаружила пыль. Я устало улыбнулась – если бы мы остались в замке, не сомневаюсь, она навела бы здесь порядок.

Через полчаса невысокая полная женщина принесла поднос, на котором стояли тарелки с сыром и зеленью, чашка с янтарным мёдом, бутыль вина и три бокала. Она смотрела на нас с любопытством, которое и не пыталась скрыть.

– Прошу вас, ваша светлость, – она отвесила мне неловкий поклон, сразу выдавший то, что у не было привычки прислуживать за столом и вообще выходить с кухни в комнаты хозяев. – Простите, мы не знали, что вы прибудете сегодня к ночи. Берил – она тут горничная – пошла в деревню к родным, а лакея мы не добудились.

– Благодарим вас, милочка, – откликнулась мадам Ришар. – Надеюсь, дворецкий распорядился, чтобы нам подготовили спальни?

– Я узнаю, сударыня, – закивала женщина.

Ужин оказался скромным, но я уже валилась с ног и мечтала только о том, как бы добраться до кровати. Поэтому не обратила внимания ни на прохладу в спальне, ни на влажность простыни и одеяла. Мне не понравился замок, и прямо с утра я хотела отправиться домой – в наш маленький, пусть и не очень богатый особняк.

Но утром, когда я подошла к окну и выглянула наружу, то замерла от охватившего меня восторга. С такой высоты окрестности были как на ладони. Сияло солнце, небо было голубое, и такой же голубой казалась рассекающая зеленый луг река. Неподалеку золотилась в полях пшеница. А мельница и домики в долине казались игрушечными.

И я улыбнулась – впервые за несколько недель.

 

Алан. Война

 

Мне едва исполнилось девятнадцать, когда в Камрии случилась эпидемия холеры. Королевский дворец был на осадном положении, но это не спасло нас от проникновения заразы. Мой младший брат стал первой жертвой. Я помню, как он лежал в кровати, и его худенькое тело сводила судорога. Он то и дело просил пить и тяжело дышал. Он смог продержаться только два дня.

Отец продержался чуть дольше. Но о смерти его величества мне сообщили позднее – когда я сам, с трудом оправившись от тяжелой болезни, увидел на дворцовых башнях приспущенные флаги.

Меня готовили к управлению страной с самого детства, но одно дело – проявлять вежливый интерес к тому, что говорили почтенные учителя и иногда присутствовать на заседаниях важных советов, и совсем другое – осознать, что именно от твоих решений во многом зависит благополучие целого государства.

Первое время я только молча соглашался с тем, что предлагали советники – они были старше, мудрее и умели меня убедить. Но постепенно мой голос креп, и я однажды понял, что некоторыми министрами движет отнюдь не любовь к Отечеству.

Война стала для меня потрясением. Когда в столицу доставили сообщение, что войска соседней Эльзарии перешли границу, я подумал, что это – конец. Эльзар Восьмой, в отличие от меня, был умелым стратегом, а их армия – хорошо обученной и лучше вооруженной. Мой отец никогда не был воином и предпочитал заниматься вопросами сельского хозяйства и торговли.

О том, сколь мало верили в меня мои придворные, говорило то, что сразу несколько министров с семьями переметнулись на сторону врага. Неопытный юнец во главе страны и армии мало кем воспринимался всерьез. Но, как ни странно, это тоже сыграло нам на руку.

– Ваше величество, вам следует немедленно отправить парламентеров в Нерию, – такой совет мне дал барон Дюваль.