Ученик своего учителя. Родная гавань

Тот не ответил, лишь хищно оскалился и принялся выставлять на стол посуду – маленький изящный графинчик из тех, в которые обычно наливают ликёры, и пару небольших чашечек. Малка, как далёкого от торговли человека, из будущей беседы он, очевидно, исключил сразу… Впрочем, спорить или обижаться из‑за этого было бессмысленно. И Малк так же молча проследовал к указанному креслу. Если кого из них троих предстоящее и радовало, то только не его. Так что грядущий час – как минимум! – он предпочёл бы провести хотя бы в комфорте…

К отправлению грузового паромобиля, билеты на который удалось приобрести Тилю, они всё‑таки успели. Хотя в какой‑то момент, когда торговля между Тилем и представителем кукольной мастерской намертво встала из‑за разногласий на тему дооснащения обезьян нормальными клинками и бронёй, в этом и возникли серьёзные сомнения. Но затем Калакар перестал взывать к Девятерым и требовать подарить им два комплекта артефактной защиты, клерк же прекратил не к месту интересоваться разрешениями на приобретение столь опасного оружия – он вообще периодически забывал, что продаёт не полноценных марионеток, а лишь не до конца доделанные версии, фактически имитацию, – и согласие было достигнуто. Малк посредством Тиля становился владельцем двух марионеток без управляющих блоков, но зато с накладными бронепластинами, полноценными клинками в предплечьх и несколько более мощным алхимическим мотором, а клерк взамен получал от них плату в сто восемьдесят драхм и письменный отказ от претензий в случае невозможности самостоятельной адаптации кукол под неизвестные ему нужды.

И все остались довольны. Ну кроме Тиля, который никак не мог понять, зачем Малк вписал в договор требование о доставке обезьян в неизвестный ему городок под названием Дурнокамск вместо того, чтобы сразу же, на месте, усилить свою мощь вожделенными марионетками. Однако на эту тему Малк категорически отказался говорить, и Калакару волей‑неволей, а пришлось унять своё любопытство.

– Не доверяешь? – со вздохом спросил Тиль, после того как пятнадцать минут безуспешно пытался добиться от Малка внятного ответа, но так в итоге ничего и не узнал.

Малк, чья работа над Планом наконец перешла от простых умствований к практической реализации самых важных его пунктов, категорически не желал, чтобы всё сорвалось из‑за чересчур длинного языка. Потому предпочел промолчать. А ещё, чего уж врать‑то, действительно не хотел, чтобы побывавший в ментальном рабстве у Тонкого Тиль знал о нём слишком уж много.

– С чего ты взял? Просто интересующая тебя тема из тех вещей, о которых надо говорить только после воплощения в жизнь, а никак не до! – сообщил он Калакару.

– Не доверяешь, – кивнул Тиль. – Понимаю, я бы тоже не доверял.

Несмотря на свою понятливость, на Малка он всё же обиделся. И до того момента, пока они не забрались в кузов заехавшего за ними грузового паромобиля, не произнёс ни слова… Чем весьма порадовал Малка, который на тот период если в чём и нуждался, так это в тишине. Приближалось ожидаемое им время «разрядки» последствий противогадательного ритуала, так что вместо пустопорожней болтовни он предпочитал заниматься ревизией своих возможностей и подготовкой к явно небезопасному событию. Какие уж тут разговоры?

Вообще, вся эта история с внезапно появившимися билетами ему совершенно не нравилась. Не нравилось то, как они появились, когда появились и, что самое важное, доступ к каким возможностям предоставляли. Потому как одно дело ехать на курсирующем между городами паровом омнибусе, принадлежащем проверенной транспортной компании и останавливающемся в безопасных местах, и совсем другое – трястись на непонятном грузовом паромобиле, которым к тому же владеет какой‑то мутный тип. Тут можно вляпаться во что угодно – в контрабанду, в похищение и торговлю людьми, в тайную войну Домов… Или ни во что не вляпаться, если предположить, что Малк себя просто накручивает. И в грядущих неприятностях транспортная компания никак задействована не будет.

Тем не менее, когда бордовый паромобиль с открытой кабиной и крытым кузовом лихо затормозил перед входом на вокзал, а заросший по самые брови бородатый детина, адски шепелявя, крикнул, чтобы они лезли в кузов к «тряпкам», по лесенке Малк поднимался в полной боевой готовности. Тесаки были заговорены на крепость, Призрачные Руки с зажатыми в них Рассеиваниями – это он ещё днём озаботился – прятались внутри груди, а мысленно он прокручивал, как при первой же угрозе отбросит саквояж, выхватит револьвер, вложит в него Силу и… Что там будет потом, зависело от дальнейших событий, но что Малк не позволит противнику перехватить инициативу, это точно.

Однако сразу после посадки ничего не произошло. Малк с Тилем осторожно перелезли через завал из рулонов сукна к дальней стенке кузова – поближе к кабине – и, обнаружив там достаточно свободного места, удобно устроились каждый в своём углу. Обыденность происходящего сама собой развеивала любые страхи и плохие ожидания, и ничего удивительного, что Тиль тотчас задремал в обнимку со своими чемоданами.

Лишь Малк сохранял бдительность. Да и как иначе, если уже после начала движения одновременно пробудились сразу два его артефакта. Первым был Вуд, который под гнётом защиты от гадания последнее время всё больше находился в чём‑то вроде спячки, а теперь вдруг страшно возбудился и принялся испускать раздражающе резкие духовные вибрации. Вторым же оказался гадательный компас, который внезапно загудел, защёлкал, а потом и вовсе подкрасил видение Малка всполохами красного.

Можно было не сомневаться – до неприятностей осталось всего ничего. И Малк с каким‑то извращённым хищным предвкушением принялся ждать…

Вот только ни через час, ни через два, ни через три ничего особенного не случилось. Паромобиль мчал по не слишком ровному тракту, пассажиров страшно трясло, а разлитое в воздухе колдовское напряжение всё никак себя не проявляло. Малк даже позавидовал на какой‑то миг Тилю, который по привычке бывалого путешественника почти сразу заснул и так пару часов в своём углу и продрых.

Незнание – сила, Йоррох его побери!

То, что некие скрытые процессы всё же пришли в движение, стало ясно, когда грузовик съехал с вымощенной потрескавшимися плитами дороги на грунтовку. Некоторое время пылил среди полей, потом принялся забирать сначала к гряде невысоких холмов, затем спустился в вытянутый узкой кишкой лог, пока наконец не форсировал высохшее русло ручья и не оказался на границе густого ельника. Всё это происходило без каких бы то ни было объяснений со стороны водителя. Лишь когда борта паромобиля зацарапали еловые лапы, лишь тогда в задней стенке кабины открылось оконце и Малк с проснувшимся Калакаром услышали невнятное:

– На тракте ремонт. Через лес срежем!

Задвижка снова лязгнула, закрываясь, и только тогда до Тиля дошло, что вокруг происходит что‑то не то.

– Какое срежем? Чего он несёт?! Мы недавно заправлялись. У нас вода скоро закончится и уголь, машина встанет! – горячо зашептал он. – Малк, нас везут Йоррох знает куда!

– Ты только сейчас это понял? – хмыкнул Малк, ласково погладив рукояти тесаков. Скоро им предстояла работа. – Я, ещё когда тебе вдруг на пустом месте предложили билеты купить, неладное заподозрил…

– Да, билеты… – протянул Тиль и беззвучно выругался. – Действительно. Два чужака, приехали неизвестно откуда и едут неизвестно куда. Искать никто не будет, на вокзале не регистрировались, на грузовик этот полулегально попали… Проклятье, да мы же идеальные жертвы для разбойников любых мастей. К тому же ещё и местности не знаем – можно завезти в такую дыру, где с нами что угодно делать можно… – Чем больше Калакар говорил, тем больше в его голосе появлялось паники. – Малк, если ты всё с самого начала понял… то какого Йорроха так спокоен? Почему мы в паромобиль этот вообще сели и почему продолжаем ехать?!