Уровень – Черный

Вздыхаю, не скрывая усталости. Единственное, чего я сейчас хочу, – закутаться в мягкое одеяло и уснуть минимум до завтрашнего утра. Но не могу себе этого позволить. Во‑первых, после ночной засады у дома Брюста, мне до невероятного сильно необходим душ. А, во‑вторых, нужно поговорить с Вероникой, хотя я до сих пор не решила, что стоит ей сообщить, а о чем лучше умолчать.

– Не начинай, Рони, – прошу дружелюбно и меняю тему. – Ты сегодня работаешь?

Вероника внимательно вглядывается в мои глаза, в ее серо‑голубых, как у меня, радужках читается беспокойство и непреодолимое желание задать еще тысячу вопросов, но она благоразумно не делает этого. Еще одно из негласных правил нашей семьи – никогда не спрашивать у меня про работу. И хотя Рони не в курсе подробностей того, чем я занимаюсь на самом деле, она неглупая и наверняка догадывается, что это нечто незаконное.

– Да, – отвечает она в конце концов. – Сегодня до шести, а после надо будет приготовиться к ужину с Леонардом. – При упоминании человека, работающего на Данэма, едва сдерживаюсь, чтобы не стиснуть пальцы в кулаки. Вероника выжидательно смотрит на меня: – Ты ведь сможешь?

Уверенно киваю. На этот раз я ни за что не упущу возможность познакомиться и пообщаться с Леонардом. Теперь это и в моих интересах тоже.

– Конечно. Я ведь обещала.

Рони с облегчением выдыхает и дарит мне милую улыбку.

– Хорошо. Будешь завтракать?

– Нет, мне нужен душ и сон. Увидимся вечером.

Вероника пожимает плечами, согласно кивает и сообщает напоследок:

– Я оставлю тебе вафли.

С теплом улыбаюсь, благодарю и удаляюсь восвояси.

Вопреки усталости и ожиданиям, заснуть удается далеко не сразу, и отдых выходит рваным и скомканным. Мне снятся какие‑то ужасы, которые выветриваются из услужливой памяти сразу после пробуждения, но это не помогает. Все еще чувствую себя разбитой, когда бросаю попытки по‑нормальному отдохнуть. Плетусь на кухню, варю крепкий кофе, достаю из тайника бумаги, которые желаю сжечь, а не изучать, и с удобством устраиваюсь за столом. Но уже через полчаса бросаю попытки вникнуть в текст. Толком усвоить содержащиеся в бумагах сведения не получается никакими способами, вычленяю лишь то, что мне и так было известно со слов Данэма.

Итак, теперь меня зовут Тория Брюст, мне двадцать лет, и я использовала все возможные способы, чтобы привлечь внимание родителей, которые заняты собой и работой на Синдикат больше, чем четырьмя детьми (включая фальшивую дочь, то есть меня). Собственно говоря, именно поэтому Тория и пустилась во все тяжкие, отбилась от рук и начала нарушать закон направо и налево. За это разочарованный отец отправляет меня в ссылку на перевоспитание к Стражам, в надежде, что суровые условие их жизни вернут мне разум и бла‑бла‑бла.

Отлично, придется строить из себя идиотку при Стражах, которым будто заняться больше нечем, как возиться с богатенькими избалованными детками. Возможно, верным решением будет вести себя еще более заносчиво, чем обычно. А может, все это и не понадобится. Ведь, чтобы разобраться в том, какая тактика поведения станет более выигрышной, нужно познакомиться с теми, за кем мне предстоит шпионить. Вряд ли для такой ответственной работы набирают кретинов, поэтому с вероятностью в сто процентов легко мне не будет. Подумаю об этом позже.

Вздыхаю, мыслями снова уносясь к предстоящему разговору с Вероникой. Сейчас он интересует меня гораздо больше, чем идиотское непродуманное прикрытие, которое сочинил Данэм.

Мне в любом случае придется признаться в необходимости уехать на неизвестное количество времени. А чтобы сестра не волновалась, нужно будет рассказать хотя бы часть правды. Но вот что делать с Леонардом? Рассказать о том, кем он является на самом деле, я не могу. Если Вероника расстанется с ним сейчас, Данэм может разозлиться, а я понятия не имею, чем это грозит. Но оставить все как есть, тоже считаю неправильным. Чем дольше Рони будет встречаться с этим парнем, тем сильнее проникнется к нему и будет страдать после расставания. А я не хочу, чтобы она страдала. Но как этого избежать теперь, когда у них все серьезно настолько, что дошло до знакомства со мной?

Хренов ублюдок Данэм и его кретинские планы!

Прячу ненавистную папку обратно в тайник, у меня еще будет время, чтобы изучить всю информацию. Вместо этого устанавливаю приложение, с помощью которого буду передавать информацию Шону. Тут, вопреки всем прошлым обзывательствам, стоит восхититься гениальностью заказчика, ведь общаться нам предстоит нигде иначе, как в закрытом чате на форуме приложения «Женский календарь». Никому и в голову не придет проверять там. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вероника возвращается около семи, нагруженная пакетами с продуктами для ужина, к приготовлению которого мы приступаем вместе. На самом деле я не очень люблю возиться на кухне, но таким образом стараюсь извиниться за вчерашнюю оплошность и подольше побыть с Рони перед предстоящим отъездом.

Мою овощи, наблюдая за расслабленной сестрой, которая чувствует себя абсолютно непринужденно с огромным ножом в одной руке и куском мяса в другой.

– Рони? – начинаю будто между прочим.

– Ммм? – мгновенно отзывается она, переводя на меня внимание.

Смотрю в серо‑голубые глаза сестры, ощущая странное щемление в груди. Папа всегда говорил, что несмотря на то, что я старше на полтора года, мы похожи как двойняшки. И хотя с возрастом каждая из нас все же изменилась по‑своему, Рони обогнала меня в росте и стала выше почти на голову и имеет более женственные формы, по сравнению с моей жилистой худобой, но вот цвет волос и глаз, а также черты лица действительно схожи. Увидев нас вместе, никто не усомнится в родстве. А вот характеры кардинально различаются. Рони такая же тихая и покладистая, как папа, а я упертая и сварливая, как мама.

– Где ты познакомилась с Леонардом? – перехожу сразу к делу.

Щеки Вероники окрашивает милый румянец, и я внутренне напрягаюсь от беспокойства. Эта реакция подсказывает – все очень‑очень плохо.

– На концерте, – с воодушевлением сообщает сестра. – Пару месяцев назад мы возили старшую группу в театр, помнишь, я рассказывала? Леонард ходил туда с племянником, мы поболтали о программе и выступлении одного из артистов, который едва не свалился со сцены. А через несколько дней случайно встретились в кондитерской, куда я зашла после работы.

Случайно, как же.

Стараюсь не хмуриться и не злиться, раз уж решила не беспокоить сестру раньше времени.

– … и с тех пор общаемся каждый день, – заканчивает Рони, вырывая меня из мыслей о способах убийства и возможных местах, где никто никогда не найдет тело Леонарда.

– Хорошо, – произношу на автомате, потому что мое молчание, кажется, начинает напрягать Веронику.

– Он тебе понравится, – внезапно севшим от волнения голосом произносит она, и я понимаю, насколько ей на самом деле это важно.

Заставляю себя улыбнуться, чтобы не расстраивать Веронику раньше времени, хотя тут же вспоминаю, что мне все же придется это сделать.