В мечтах о любви

Решила сбегать на завтрак, на который уже и не планировала успеть, рассчитывая потратить все утро на поиски Кеншина.

Литы и Мелии за столом не наблюдалось, зато Генри сидел какой‑то понурый.

– Привет! Как дела?

– Пойдет, – судя по тону приятеля мне не показалось, у него точно что‑то случилось.

Я быстро‑быстро жевала свои блинчики, чтобы не опоздать на первую пару, какие же они тут вкусные, язык можно проглотить. Генри продолжал молчать и без аппетита ковырялся в своей каше.

– Зря ты блинчики не взял, – не знала, как завязать разговор. Конечно, можно было оставить парня в покое, но мне казалось, что он не случайно засиделся в трапезной. – Будешь? – подцепила вилкой кусочек сладкого теста и протянула Генри. Он удивленно поднял на меня глаза, но, недолго думая, съел предложенное угощение.

– Вкусно, – легкая улыбка коснулась уголков его губ.

– Вот и хорошо, тебе надо усиленно питаться.

– И бабуля так думает, вчера приперла в общагу целый холодильный сундук продуктов, так еще бегала по всем комнатам и каждого спрашивала, где я, нет бы у коменданта спросить. Надо мной и так все парни вечно ржут, да и преподы всерьез не воспринимают, а тут она выставила меня дитем неразумным, который и поесть сам не может! – высказавшись Генри успокоился и потянулся к моей тарелке, а я хлопнула его по руке.

– Так, не поняла, ты что бабулю застеснялся? – Генри снова посмотрел на меня своими удивительными лазурными глазами.

– Ну не то, чтобы застеснялся…

– Ты ее в комнату пригласил?

– Нет, – парень ответил тихо, почувствовав надвигающуюся бурю.

– Давай еще раз: бабуля, которая живет в пригороде, притащила тяжеленный сундук с вкусностями любимому внуку, а он на нее обижается и выгоняет?

– Ты бы видела, как реагировали другие! Они теперь меня заклюют, – уже не так уверено проговорил Генри.

– Да плевать на всех! Они поэтому так к тебе и относятся, что ты остро реагируешь. Чувствуют твою слабость! Бабуля любит тебя, заботится, а ты оглядываешься на тех, кому на тебя плевать! Как ты мог ее обидеть?! Теперь на коленях должен просить прощения! Тоже мне пуп Хилала нашелся! – я окончательно завелась и во избежание жертв, встала и пошла на занятия.

Сначала почти бежала, потом притормозила и начала успокаиваться. Вспоминала своих бабушек и дедушек, они так баловали меня в детстве, а теперь их нет. Я безмерно скучаю.

Я понимаю Генри, он не уверен в себе, но это недопустимо. Вера в себя – самое важное на пути к успеху! В итоге решила на него не злиться, а взяться за его перевоспитание. Он еще станет самым лучшим актером, даже не сомневаюсь.

Днем была, как на иголках. Все ждала, когда меня вызовет Кеншин, но он не звал, зараза. Я вся изнервничалась и искрутилась, попыталась грызть ногти, но осуждающий взгляд Генри, который со мной не разговаривал и строил из себя обиженного, остановил меня. Как же сложно ждать вердикта.

После обеда не выдержала и отправилась на кафедру. Подойдя, вдруг оробела, сейчас нарвусь еще на выговор за нетерпение и заодно работу забракует назло мне. Остановилась у двери в раздумье, переминалась с ноги на ногу и уже собиралась уходить, как дверь резко открылась и выглянул виновник моих переживаний.

– И что ты тут мнешься? Раз пришла, заходи! – вздохнула и перешагнула порог. – Что ж, ознакомился с твоим творчеством, – по лицу профессора было сложно сказать, что он думает, – в общем‑то неплохо. Лучше, чем я ожидал, – выдохнула, – можешь же, когда захочешь.

– А замечания есть? – пребывая в состоянии полета, уточнила я.

– Единственное замечание – излишняя наивность произведения. В жизни бывает иначе.

– Ну и что, мне нравится быть немного наивной, хотя я бы не назвала именно таким образом свое отношение к жизни и персонажам, – бросилась защищать свою точку зрения. – Просто мои работы полны доброты, она пронизывает истории словно неуловимый свет, его присутствие сложно ощутить, но, если его нет – это заметно всем без исключения. Не хочу, идя по болоту, вязнуть в самой трясине грязных эмоций и чувств, буду малодушно искать, где суше. По кочкам‑по кочкам к светлому будущему. Как лягушечка.

– Хорошо‑хорошо, – профессор поднял руки, сдаваясь на милость моим аргументам, – такая позиция тоже имеет право на жизнь. Но запомни, Элена, жизнь не книга – ее, не замаравшись, не прочтешь.

– Я постараюсь, профессор.

– Уговорила, – открытая и на удивление приятная улыбка мужчины была приятна, появилось ощущение, что меня наконец приняли.

– Я могу идти?

– Постой, у меня к тебе предложение.

– Да? – снова насторожилась.

– Не пугайся ты так, лягушечка, дело предлагаю. Ты слышала о традиционных творческих вечерах, которые проводят чародеи зимой перед каникулами?

– Так, краем уха.

– Хочешь поучаствовать?

– В смысле?

– Не тормози, Элена, твоя история заслуживает внимания, предлагаю сделать из нее сценарий и поставить несколько сцен на творческом вечере.

– В этом году?

– Да! – Кеншин закатил глаза.

– Но в творческих вечерах не участвуют первокурсники!

– Ну и что, – профессор снова усмехнулся в своей излюбленной манере.

– Может как‑нибудь потом поучаствую? – малодушно протянула я, мне стало по‑настоящему страшно, что не справлюсь. Это же увидят все!

– Что я слышу? Трусость недопустима в вашей профессии!

– Да знаю, сама всегда так говорю, – задумалась, действительно, чего это я, мне предлагают карт‑бланш, а я сомневаюсь.

– Тем более. Я внесу тебя в список и помогу, чем смогу, но основное придется взять на себя.

– Даже выбрать актеров?

– Конечно, в процесс я вмешиваться не буду, только, если понадобится помощь. И это будет твоя следующая проверка.

– Договорились, – просветлела я, моя решительность снова встрепенулась, возвращая мне уверенность в своих силах.

– Вот и прекрасно. Держи рукопись, жду теперь сценарий.

– Спасибо, профессор!