Власть памяти
Стоило остаться одной, как меня накрыли невеселые мысли. О себе я не волновалась: внутри царило спокойствие и уверенность в своем решении. Я переживала за принцессу. Смогла ли она оторваться от темных или тоже стала пленницей? За Хэль не беспокоилась: она многое пережила и умела держать удары судьбы.
Фэнумер… О нем думать не хотелось вовсе. Дракон вызывал во мне противоречивые чувства, названия которым я не знала. С одной стороны, он раздражал своим поведением, что рождало желание стукнуть чем‑нибудь тяжелым. С другой – рядом с ним было удивительно спокойно. Чертов дракон! Только появился на нашем пути – и уже успел залезть в душу! Нет, не время думать о нем.
Закрыв лицо вуалью, я встала возле окна. В густой тишине скользящие шаги врагов звучали по‑особенному громко, отдаваясь набатом в ушах. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появились двое стражников. Я позволила взять меня под руки и послушно пошла с ними, навстречу своей свободе… или смерти.
Мраморный зал поражал богатством убранства и роскошью интерьера. Не каждый король мог позволить себе такую красоту, а уж лорд… Сладкий дым пропитал помещение. Девушки разносили между гостями выпивку и закуски. Одурманенные люди и эльфы валялись на шелковых подушках, глядя в пространство стеклянными глазами, а сам лорд восседал на позолоченном троне и ждал представления. Там же, возле его ног, лежали мои мечи и клинки. Эльф поманил меня рукой и сдернул ткань с лица.
– Хороша… – улыбнулся он.
Рыжие волосы неровными прядями ложились на плечи, обрамляя бледное лицо. Когда‑то этот эльф был красив. Сейчас же его портил безобразный шрам, протянувшийся от левого глаза и до верхней губы. Даже целительская магия не смогла убрать все следы. Интересно, кто его так?
Грязно‑зеленые глаза с интересом скользили по моему телу, буквально пожирая. Мужчина остался доволен тем, что увидел, и явно строил планы на эту длинную ночь.
– Танцуй! – приказал лорд, и в зале заиграла музыка.
Сначала тихая, медленная. С изяществом кошки я начала движение, слегка покачивая бедрами. Постепенно музыка ускорялась, а вместе с ней кружилась и я. Для гостей замка мой танец являлся развлечением, для меня – платой за дополнительные часы жизни. Незамысловатые взмахи рук и наклоны тела, но…
Это был ритуальный танец жертвоприношения. Я подготавливала будущую жертву для встречи с Нергалом, желая преподнести своему повелителю достойный дар для вечных пыток. С последними ударами барабанов я оказалась на коленях лорда.
– Умница, – усмехнулся эльф, больно сжав мой подбородок. – Еще немножечко стараний – и я могу пощадить тебя. Мне нужен лишь небольшой стимул.
– Разве я могу отказать, когда меня так просят, – прошептала я с улыбкой, а затем в один миг вытащила нож и вогнала в беззащитное горло мужчины.
Алые капли брызнули в стороны, окрашивая мое лицо и наряд. Умирающий попытался что‑то пробулькать, но его предсмертных хрипов никто не разобрал. В зале поднялась паника. Пока пошатывающиеся гости осознавали случившееся, я схватила оружие и приготовилась отбиваться. Ко мне уже бежали стражники, но неожиданный звук заставил всех замереть на своих местах.
– Прекрасная работа! А ты не так проста, как мне показалось!
Передо мной возник… лорд. Я перевела удивленный взгляд на труп, лежащий на кресле, и не смогла сдержать рвущийся вопрос:
– Как?
– Неужели ты думала, что я буду рисковать своей жизнью? Зачем, если можно сделать двойников и не опасаться за оригинал.
Оружие вылетело из рук, а меня схватили охранники. Что ж, значит, так тому и быть. Удивительно, но страх так и не пришел. Я чувствовала досаду, немного злости и толику разочарования. Но все эти чувства бушевали глубоко внутри за маской презрения, которое эльф истолковал по‑своему.
– Что, милая, не нравятся шрамы? А как ты смотришь на то, чтобы обзавестись собственными?
Яркая вспышка портала, и мы оказались в темном помещении. Камера или комната пыток? Неважно. Все вопросы отошли на второй план под напором непрекращающейся боли.
Последующие часы истязаний меня окружали тьма и агония. Боль смыла из памяти подробности пыток и окутала забытьем, когда мучитель прервался. Очнулась я оттого, что меня кто‑то звал.
– Талиса, девочка моя, ты жива?
Голос наставника показался нереальным. Медленно открыв глаза, я смогла рассмотреть сквозь кровавую пелену серое лицо. Тело не слушалось, превратившись в дрожащий от холода комок.
– Бедное дитя, что же они с тобой сделали?
За прошедшие часы в камере стало значительно светлее, видимо наступил день, потому что я смогла рассмотреть обстановку. Наставника и его спутников подвесили за руки к стене. У каждого имелись порезы и синяки на теле. У императора Арамида просматривались многочисленные ожоги и неестественно выпирающие ребра с кровавыми подтеками. «Сломаны», – промелькнула мысль и исчезла в приступе боли.
Я попыталась пошевелиться, но получалось с трудом. Спину и ноги жгло нещадно, а некоторые пальцы рук были изломаны. Собрав волю в кулак, я медленно поднялась и, превозмогая боль и тьму, направилась к наставнику. Кое‑как вытащив из волос шпильку, я вскрыла замок на его кандалах и рухнула на каменный пол. Раны закровоточили с новой силой, вызывая приступ дурноты. Тересс забрал у меня отмычку и принялся освобождать других. Единственный целитель, который путешествовал с ними, добравшись до императора, стал залечивать его раны.
– Как ты? – спросил наставник, опускаясь возле меня.
– Бывало и лучше. Как вас угораздило попасть сюда?
– Когда мы разошлись в лесу, патрульные погнались за нами. Мы обошли холмы и думали, что отвязались от них, но просчитались. Их маг точно знал, где устроить засаду.
– Что они хотели? – прошептала я.
Силы потихоньку покидали, и слова давались с трудом.
– Ничего. Они издевались над нами, получая удовольствие от пыток. А ты молодец, девочка, почти не кричала. Я хорошо воспитал тебя.
– Их пытки, по сравнению с вашими тренировками, детский лепет.
– Льстишь старику, – с грустью улыбнулся наставник, а затем замер, к чему‑то прислушиваясь. – Это звук рога?
– Он самый, – хрипло отозвался Арамид, слегка улыбаясь. – На темных кто‑то напал.
На улице действительно что‑то происходило. Эльфы кричали, но разобрать слова в этой какофонии звуков было невозможно. В основном из‑за утробного рева дракона, отозвавшегося мурашками по всему телу. Я бы с удовольствием послушала крики боли и отчаяния своих мучителей, но тьма не дала мне такой возможности, снова ласково затягивая в свои объятия.
* * *
