Волшебная лавка Флэйм

– Меня раньше звали Тайной, было такое прозвище… – внезапно продолжила девушка. – Но мне больше нравится «Флэйм».

– А мне нравится твое прозвище. Оно звучит нежнее, – неожиданно для себя признался Хранитель.

Они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.

Впервые за свою трехсотлетнюю жизнь Светлый ощутил странное чувство. Еще никогда его так не тянуло к кому‑либо. Да, была в его жизни любовь и не одна, но это были мимолетные чувства, не такие серьезные, какие он испытывал к Флэйм.

 

Проницательность как недуг

 

Миссис Фул была разочарована. В новых очках она, как оказалось, видит ничуть не лучше, чем в старых. Но, придя домой, она разочаровалась еще сильнее и впала в отчаяние от увиденного.

Её муж посмел привести домой любовницу! Этот вопиющий факт подтверждала забытая оной губная помада, найденная в ванной комнате.

Раньше миссис Фул бы и не заметила помаду, но новые очки, видимо, обладали неким эффектом.

Пристально смотря в глаза мужу, женщина принялась его «пилить» за беспорядок в доме, а затем решила начать с козырей.

– Ты ведь еще и изменяешь мне, не так ли? Я нашла матовую помаду в ванной. У меня такой нет. Признавайся, кто она?

Разговор закончился скандалом, а затем и принудительным выселением мужа на постой к любовнице.

Вторым ударом стало известие о том, что дочь, оказывается, вовсе не учится в институте, как писала, а живет в праздности и меняет парней, как перчатки.

Третьим ударом стал тот факт, что миссис Фул стала наводить страх на своих коллег. Те при виде её строгих очков тут же вытягивались в струнку. Более того, отчего‑то женщина стала понимать многие вещи, о которых ранее понятия не имела.

Теперь она знала, что секретарша прячет от начальника фотографии своего нынешнего парня, а парня боится сталкивать с начальником; понимала, почему уборщица так всех ненавидит: у неё дома больной ребенок и муж‑алкоголик.

Всё, что лежало на поверхности, но не было для нее доступным, стало ясным, как Божий день. Но вот что самое удивительное: подобные вещи случались с ней только, когда она носила очки. Однажды догадавшись об этом, миссис Фул решила от них избавиться и выбросила очки в мусорный бак, однако те оказались утром на прикроватном столике.

И так раз за разом: она их выбрасывала, разбивала, нарочно оставляла где‑нибудь подальше – но очки неизменно возвращались.

«Проклятые очки, – решила миссис Фул, – и на них лежит проклятье…»

Какое‑то время поразмышляв над природой очков, женщина решила отнести их обратно в аптеку. «Пусть найдут другую дуру!»

При мысли о том, что она сможет избавиться от ненавистных очков, миссис Фул даже повеселела.

Найти аптеку со странным названием не составило особого труда: рядом вились любопытные ребятишки, а в саму аптеку вела длинная очередь. Миссис Фул насчитала около трехсот тридцати человек и удивленно ахнула.

– В чем дело? – спросила она у одного зеваки. – Почему здесь такая очередь?

– Аптека появляется раз в несколько месяцев, мэм. Вот почему, услышав о ней, сюда сбегает народ. Можно найти Исцеление для Души, приобрести Поцелуй Младенца и многие другие невероятные штуки, а еще…

– Хорошо‑хорошо‑хорошо, – нетерпеливо перебила женщина. – А продавец там тот же? Девушка, как же ее там… Флэйм?

– О да, – лицо парня расплылось в довольной улыбке.

Поняв, что от него уже ничего не добьешься, женщина попыталась пройти вне очереди, но ее оттеснили в самый конец. Добраться до аптеки ей удалось только на следующий день.

– Доброе утро, – сонно поприветствовала ее рыжеволосая продавщица.

– Недоброе. Я целые сутки не спала, только бы к вам попасть.

Виновато улыбнувшись, Флэйм внимательнее посмотрела на сударыню и узнала в ней обладательницу очков.

– Пришли вернуть Проницательность? Не прижилась?

– Черт знает что такое, – пробурчала сквозь зубы миссис Фул и со стуком положила очки на прилавок. – Столько грязи я еще в своей жизни не видела и не слышала.

– Я предупреждала вас, что это не для близорукости. У меня вообще нет никаких лекарств или приборов. Это не аптека, но люди почему‑то считают мою лавку аптекой.

Флэйм грустно вздохнула и выдавила из себя слабую улыбку.

– А что же это тогда? Цирюльня? Цветочный магазин? Барахолка?

Миссис Фул скептически усмехнулась. Ей казалось, что сейчас она выведет бедную Флэйм из себя, но девушка была абсолютно спокойна.

– Это своего рода ломбард, но ломбард не обычный, а волшебный, – заметив насмешку в глаза не поверившей ей женщины, Флэйм сделала вид, что не обратила на это внимания. – Но я предпочитаю называть его Лавкой, хотя все предыдущие владельцы называли «Магазинчиком всевозможной всячины».

Еще десять или пятнадцать минут Флэйм потратила на то, чтобы убедить миссис Фул в том, что магия реальна, а затем устроила той небольшую экскурсию по магазину.

На глазах ошеломленной женщины всё стало меняться. Привычный кафельный пол аптеки сменился дощатым, стены стали коричневого цвета, под потолком, в кубе, неожиданно запели Музы, а Гениальность – огромная птица – принялась свистеть. В аквариумах плавали рыбки‑Идеи, бабочки‑Мечты порхали в своих банках, Радость переливалась всеми цветами радуги, розоватое снадобье на полке (если верить бирке – Любовь) бурлило…

– Прочитайте Правила, и тогда вы поймете, – после очередного «почему?» сдалась Флэйм и указала рукой на табличку у двери.

Миссис Фул вздохнула, достала свои старые очки, надела их и принялась за чтение.

Правила «Магазинчика всевозможной всячины»:

1. Деньги не принимаются в какой бы на то ни было валюте или количестве.

2. Материальная оплата чем бы на то ни пошло так же не принимается.

3. Соответственно, здесь нельзя приобрести материальные объекты: одежду, мебель, предметы быта, музыкальные инструменты, игрушки, еду, напитки и др.

4. Здесь нельзя также купить живое (домашних животных, диких зверей, людей‑рабов) и неживое, бывшее прежде живым (чучела, меха, скелеты).

5. Никакие услуги, помимо равноценного обмена, не предусмотрены.

6. За качественный товар – качественная плата.