Вороний народ

– Папа говорил, что ты вошел в состав атлантического конвоя на большом старом линкоре. Должно быть, это захватывающе.

Улыбка Герберта осталась прежней, но он опустил взгляд.

– Моментами.

Фэй читала в газетах об ужасных сражениях, в которых участвовали атлантические конвои, и Герберт, вероятно, оказался в самой гуще событий. Она почувствовала, что пора сменить тему.

– Вчера вечером у нас с мистером Пейном завязался занятный разговор, – сказала она.

– А, да? Как там здоровяк?

– Все тип‑топ, не жалуется. Мы патрулировали улицы прошлой ночью, и он упомянул, что по пути сюда ты видел нечто странное из окна поезда.

– О, ради… – Герберт сложил газету и повернулся к матери, управлявшей повозкой. – Мама, ты уже всем растрезвонила в этой чертовой деревне?

Дорис изогнула шею.

– Нечего меня обвинять. Это же ты… О, привет, Фэй.

– Здравствуйте, миссис Финч.

– Как твой папа?

– Порядок, не…

Герберт прервал любезности, огрызнувшись на мать:

– Кому еще ты рассказала?

– Не помню, Герберт, и я не знала, что это секретная информация.

– Значит, всем на свете.

– Не всем, – парировала миссис Финч, одарив Фэй дерзкой ухмылкой.

– О, прекрасно. Мне знаком этот взгляд, мама, – произнес Герберт. – Не знают только слабослышащие и мертвецы в могилах. Все решат, что я свихнулся.

– Ничего подобного, – возразила его мать. – Вы все вымотались после долгого пути, вот и все.

Фэй продолжала крутить педали, не желая отставать от повозки.

– Что ты видел, Герберт? – спросила она.

– Ничего я не видел, – ответил он, прячась за газетой.

– Пугала, – сказала миссис Финч. – Он видел людей, одетых как пугала, и у одного из них на голове была тыква. Хотя нет. Как ты тогда выразился? Не на голове. А вместо нее.

– Хватит уже, мама.

Миссис Финч добавила:

– Он сказал, что этот Тыквоголовый улыбался и махал ему, когда поезд проезжал мимо.

– Ма‑ам.

– У него была маска в виде тыквы? Или смешная шляпа? – спросила Фэй.

– Нет, просто тыква, – утверждала миссис Финч. – Самая настоящая тыква вместо головы.

– Мама!

– Я просто пересказываю ей твои же слова, – настаивала она. – Он был бел, как полотно, когда я привезла его домой. Словно увидел привидение или что‑то такое.

– Ничего подобного, – буркнул Герберт. – Я просто задремал и, вероятно, мне все это приснилось. И я больше никогда ничего тебе не расскажу, мама.

Повозка с молоком подъехала к развилке у подножия Фиш‑Хилл, и миссис Финч направила ее к железнодорожной станции в Терфилде, соседнем городишке.

Фэй затормозила и остановилась на перекрестке.

– Пока, Герберт, береги себя, – крикнула она ему вслед. Он помахал в ответ с прежней улыбкой на устах.

Фэй схватилась за руль велосипеда, съежившись при мысли о ходячем говорящем пугале с тыквой вместо головы. Бедняге Герберту померещилось. Начать хотя бы с того, что сейчас не сезон тыкв, они созреют лишь к осеннему сбору урожая. Когда цоканье лошади Дорис затихло, на дорогу галопом выскочил другой жеребец.

Им оказался Голиаф, ведомый мистером Гловером из пивоварни и отцом Фэй, который выпятил грудь, завидев дочь.

– Значит, вы его нашли.

Она положила велосипед на землю и поприветствовала Голиафа, погладив его морду.

– Здравствуй, крепыш, – сказала Фэй, и жеребец опустил голову в знак приветствия. – Эти шумные «Спитфайры» тебя напугали? Да? Бедняжечка. Доброе утро, мистер Гловер. Папа.

– Доброе утро, Фэй, – бодро ответил мистер Гловер. Этот мужчина был столь же широк, сколь и высок, в плоской кепке и с бакенбардами. Сняв желтый шейный платок, он промокнул лоб. – Этот дуралей оказался под железнодорожным мостом. Дрожал как осиновый лист.

– Ох, благослови господь его душу, – Фэй обняла Голиафа за шею. Но он стряхнул ее, смущенный таким вниманием. – Ладно, как хочешь, – сказала она, отступая.

– Уже закончила домашние дела? – Отец Фэй поприветствовал ее более осторожно.

– Конечно. – В основном это было правдой.

– Чем планируешь заняться?

– Чем и обычно, – пожала плечами она. – Только что встретила молодого Герберта Финча.

– Уже слышала? – Губы мистера Гловера растянулись в ухмылке. – Он утверждает, что видел человека с тыквой вместо головы. Как тебе такое, а?

– Да, действительно, – пробормотала она, продолжая смотреть на отца. – Значит, вы не верите в магию, мистер Гловер?

– Нет, слишком много гнилья. Сказки для малышей. Для меня единственное волшебство – это то, как немного хмеля, ячменя, дрожжей и воды могут превратиться в пиво. Вот оно, настоящее чудо.

– Не верите в ведьм и тому подобное? – Фэй проигнорировала стальной взгляд отца.

– Э‑э, нет, конечно нет, – ее собеседник замялся. Он переводил взгляд с Фэй на Терренса и обратно, чувствуя невысказанную враждебность между отцом и дочерью.

– Мистер Гловер, вы знали мою маму? – спросила она.

Терренс ничего не сказал, но слегка покачал головой.

– К… конечно. – Мистер Гловер отвечал с осторожностью, недоумевая, к чему ведет разговор.