Вороний народ
1
Книга ритуалов и магии Уинтер
Однажды отец Фэй, мистер Брайт, поведал ей, что в самом центре леса находится старый дуплистый дуб. Тогда ей было шесть, и они выгуливали собак мистера Барнетта, когда наткнулись на это дерево. Отец утверждал, что оно – старейшее в этом лесу. Юная Фэй втайне надеялась, что из‑за него вот‑вот выглянет сказочный волк.
Сейчас Фэй уже исполнилось семнадцать. И в графстве Кент не водилось волков. А дуплистый дуб располагался достаточно далеко, чтобы укрыться от любопытных глаз. Именно там она впервые открыла книгу.
Фэй нашла ее в сундуке со старыми безделушками, когда вместе с отцом разбирала хлам в углу подвала паба. Они искали куски старого металлолома для сбора «Кастрюли для истребителей»[1], организованного миссис Бакстер, когда Фэй открыла сундук, задвинутый в тень за бочки с элем. Внутри обнаружилась коробка с письмами, расческа с ручкой из слоновой кости, несколько дешевых ожерелий и серег, треснувшая граммофонная пластинка Graveyard Dream Blues[2] Бесси Смит и эта книга в кожаном переплете.
Отец Фэй, Терренс, разбирал коробку с потускневшими столовыми приборами, когда она достала книгу из сундука. На первый взгляд в ней не было ничего примечательного. Обтянутая красной кожей, благодаря чему ее можно было принять за бухгалтерскую книгу или дневник из канцелярской лавки, с простыми обложкой и корешком, без названия и автора. Тем не менее внутренний голос Фэй подсказывал, что ей следует сохранить эту находку в тайне. Она открыла первую страницу. От нацарапанных тушью слов у нее едва не остановилось сердце.
«Книга ритуалов и магии Уинтер», автор Кэтрин Уинтер.
Уинтер. Девичья фамилия мамы.
А затем, чуть ниже, более темными чернилами выведено:
Моей дорогой Фэй, когда настанет время.
Фэй закрыла сундук, спрятала книгу под комбинезон, сказала отцу, что ей пора на занятие по колокольному звону, и ушла.
Она не хотела открывать книгу в пабе, не желала показывать ее в деревне и даже не осмелилась открыть ее в уединении собственной комнаты. Фэй нужно было оказаться как можно дальше от людей, поэтому она направилась к дубу в центре леса.
Чтобы сбить с толку нацистских шпионов, все знаки возле дороги давно сняли, но Фэй могла бы проехать на велосипеде по этому маршруту с завязанными глазами. Она покинула деревню по конной тропе возле фермы Баттервортов, двинулась через Римский мост в лес, пока дорога не уступила место зарослям папоротника и орляка. Оставив велосипед возле серебристой березы, Фэй продолжила путь пешком, всю дорогу размышляя о том, как бы объяснить наличие книги в своей сумке, если бы кто‑нибудь застал ее за чтением.
Древний лес со временем стал меньше, съедаемый земледелием, дорогами и строительством домов. Теперь от него осталось не более нескольких квадратных миль, заросших вековыми дубами, тисами, соснами, березами, буками и ольхой.
Если исследовать чащу достаточно долго, можно добраться до меловых скал и побережья, но корни леса цепляются за Вудвилл. Деревня уютно расположилась на его границе, и между ними установилась своего рода договоренность. Жители деревни брали только самое необходимое, а лес терпел их странные маленькие ритуалы: например, когда они группами бродили с картами и компасами и в итоге терялись или когда приводили своих собак погонять белок и помочиться на деревья. И он с радостью позволил девушке в комбинезоне, с орехово‑каштановыми волосами и большими круглыми очками, бродить в наступающих сумерках по его скрытым тропинкам. Если бы лес знал, к чему это приведет, он бы мог ее тогда остановить, но с возрастом он стал благодушнее.
Фэй пробежала по камням возле реки Вуд и поспешила вверх по илистому берегу, где однажды нашла кремневый топор. Местный викарий, преподобный Джейкобс, считал, что его смастерили еще в каменном веке, во времена первых поселенцев Вудвилла. Он выставил топор в церкви рядом с обломками саксонских глиняных горшков, которые нашел во время скаутского похода. Какое‑то время Фэй подумывала о карьере археолога, но пару лет назад один из скаутов, Генри Могг, заявил, что девчонки недостаточно выносливы для работы на свежем воздухе, и, дабы доказать, что он ошибается, она пнула его по голени, чем заслужила исключение из гайдовского движения[3] за неподобающее поведение.
Она все равно слишком взрослая для них. В семнадцать лет Фэй уже была готова ко всему. Даже к войне.
Когда Фэй добралась до поляны с дубом, летнее солнце уже опускалось за верхушки деревьев. Она огляделась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и уловила всполохи красного, зеленого и желтого цветов, когда меж деревьев пронесся дятел. Убедившись в том, что она одна, Фэй села у подножия дерева. Многовековой дуб склонился над ней, словно любопытный наблюдатель. Пока она устраивалась поудобнее, его пробившиеся сквозь почву узловатые корни обвивали ее, создавая подобие гнезда.
– Посмотрим, что тут за чертовщина, мама, – с благоговением прошептала Фэй, раскрыв книгу.
Каждую страницу испещряли карандашные и угольные наброски символов, рун и магических предметов, а также акварельные рисунки странных существ, которых не встретишь ни в одном зоопарке. Вокруг них чернилами были выведены заметки. Некоторые пометки были сделаны твердым курсивом, но в основном это были пятна и мазки, нацарапанные в порывах ужасающего вдохновения.
Эта книга не была похожа ни на одну из тех, что Фэй доводилось читать ранее. Ей нравились детективные романы, где несколько смышленых малых раскрывали убийство. Но здесь не было ничего подобного. Только ритуалы, магия, монстры, демоны и, по какой‑то причине, рецепт пудинга с вареньем.
Фэй листала страницы, пока рисунки и слова не превратились в расплывчатые пятна. Из книги выскользнул клочок бумаги. Она подхватила его, прежде чем тот успел опуститься на землю, и перевернула.
– Ничего себе, – произнесла Фэй, не до конца веря своим глазам.
Страницу заполняли восемь рукописных столбцов чисел, между которыми зигзагами тянулись линии синих и красных чернил. Немногие сумели бы понять, что перед ними, кто‑нибудь мог заподозрить шифр, но Фэй мгновенно узнала сей рисунок.
Это был метод колокольного звона.
[1] Во время Второй мировой войны в Великобритании организовывались сборы кухонной утвари, которую впоследствии переплавляли и использовали в производстве истребителей «Спитфайр». (Здесь и далее – прим. ред.)
[2] Блюз «Сон о могиле» (англ.).
[3] Гайдовское движение – всемирное движение, ставящее своей целью духовное, интеллектуальное, физическое развитие, формирование характера и социальную адаптацию представительниц женского пола.
