Восхождение Мрака

– Кажется, я теперь знаю, как проходит медитация «тысячелетней жизни». Зря когда‑то спрашивала – такое словами не объяснишь.

– Да, ты видела.

Сказав это, он вдруг резко вскочил на ноги, заметался в несвойственной ему суетливости, снес грубо сколоченный деревянный столик и заревел, как раненое животное:

– Сколько времени прошло?! Мейза уже могли убить! Дерьмо!

Опешив, я осторожно выдохнула:

– Арай…

– Я просил меня не трогать!

Он стремительно выбежал из пещеры, зацепив плечом свод. Да, ему гораздо сложнее, не поспоришь. Вон даже стал похожим на живого человека, у которого случилась какая‑то беда. А я с удивлением водила ладонью по своему окровавленному животу – рана полностью затянулась, и хоть за столько лет я успела забыть о мучениях, но теперь отметила, что и внутри ничего не болит. То, что Арай тоже был там, угадалось мгновенно, но я не знала наверняка, из чьих глаз он смотрел и чьими ушами слушал. Я в любом случае должна быть ему благодарной за исцеление, но умудрилась разозлить – так откуда мне было знать, что и Арай умеет по‑настоящему злиться?

На рассвете выглянула из пещеры и разглядела его сидящим на склоне со скрещенными руками и закрытыми глазами. Ясно, то есть позволить мне сбежать он не собирался – и я знала, что попытка успехом не увенчается. Нашла подходящую дичь – благо в безлюдных местах зайцы и белки не перевелись, накинула паутинку темной магии, призвала кинжал – теперь мне стесняться нечего. Не имея представления, сколько времени Арай собирается приходить в себя, решила одно: горячая похлебка в любом случае будет его ждать. Может, на сытый желудок немного подобреет. Он определенно жил в этой пещере раньше, раз я обнаружила в углу глиняную посуду, немного высушенных кореньев и даже кривой самодельный очаг, сложенный из серых камней.

К закату он наконец вернулся. Выглядел уже как обычно – непроницаемым бревном. Но все же попытался объяснить произошедшее:

– После медитации кейсар должен выбраться из окованного бронзой гроба – теперь понимаю причину. Было сложно не разнести весь Свет. Сейчас мне стоило бы уйти в долгое уединение и привести разум в порядок. Но на это нет времени. Ты здорова? Было бы обидно узнать, что я выкинул половину своих лет и внутреннюю гармонию в никуда.

То есть он разделил свое тысячелетие – я оценила. Но, подумав, сказала честно:

– Любого другого я благодарила бы со слезами на глазах за такую жертву. Но ведь это ты и я – ради чего вообще жить, если не ради самого близкого человека? Виалар‑Сак‑Шида, я для тебя без раздумий сделала бы то же самое, так какие между нами могут быть счеты?

– Похоже, совсем нездорова, раз продолжаешь звать меня чужим именем, – сделал вывод он, беря глиняную миску с остывшей похлебкой. – У меня очень мало времени, я должен идти к Мейзу.

Но пока он ел, я сочла время подходящим для более интересных расспросов:

– Это ведь был ты? В той самой жизни был ты?

– Я.

Мне как‑то сразу стало легче, как будто теперь не придется объяснять самое важное:

– Я так и подумала! Именно поэтому полюбила Рейна.

Но после долгой паузы Арай выдал неожиданное:

– Нет, Ви. Я был Кадимом.

Удивилась я только вначале, но почти сразу решила, что никаких противоречий нет. Он не был Кадимом в том смысле, в каком является Араем Сэрсом. Как и я не была Нилой – у меня с той безвольной овцой мало общего. Если бы любила я, то пошла бы за своим возлюбленным хоть на битву, хоть на плаху, не стала бы слушать чужие мнения и уж точно не позволила бы тому смириться с неминуемой участью, присоединившись к ней. Мы просто прожили в телах и разумах тех людей, что существовали когда‑то давным‑давно. И тем не менее расклад виделся ироничным:

– Ну хоть в какой‑то жизни я замуж за тебя вышла, возрадуйся, что крошку от меня получил. И все же немного жаль – Кадим как раз самого главного не узнал, поэтому придется объяснять. Еще посмотрим, настолько ли безупречным будет тебе казаться Свет!

– Не надо, – прервал он со вскинутой рукой. – Мне и так сложно совладать с эмоциями. Чем быстрее я все забуду, тем скорее приду в себя.

Не хочет знать, да и чем я смогу убедить – рассказом какого‑то там Рейна, от костей которого уже и пыли не осталось? Араю можно говорить только то, что непосредственно касается его самого, и я снова начала осторожно:

– А может, это урок, который не менее ценен, чем тысяча лет жизни? Кем ты будешь, если твоя любимая женщина полюбит другого? Бесстрастным Араем или буйным Кадимом? Не соверши этой ошибки в реальности. Ты демон, дорогуша. Твоя кровь должна кипеть, а все чувства ты переживаешь острее, чем другие. Тебя же не эмоций лишили – из тебя саму твою личность вытравили!

Он доел, отставил миску, встал. Подошел ко мне, взял за горло и рванул вверх, хотя пальцы до хруста так и не сжал. Видимо, ему до прежней гармонии еще топать и топать. Однако говорить старался ровным голосом:

– Нет времени, Ви. Ответь: сколько демонов выбралось из Мрака и как? Или ты родилась при Свете? Тогда где‑то должна быть ваша тайная община. Если расскажешь, клянусь сохранить тебе жизнь и обеспечить приемлемые условия заключения.

Я вцепилась пальцами в его каменное запястье и поддалась веселью:

– Отполовинил свою жизнь, чтобы убить меня? Может, ты идиот?

– Убить? – спокойно переспросил он. – Ви, я знаю сотни способов, как заставить человека говорить, сохраняя в нем дыхание. Не хочу делать тебе больно, но буду, если придется. Я служу Свету. Мне и будущему императору нужно знать.

Как же он бесит… Как же невозможно, невыносимо, бесконечно он бесит своей фатальной зацикленностью!

– Арай! – заорала я во всю глотку. – Ты служишь не Свету, а самой огромной в истории несправедливости! Вот теперь я жалею, что ты не увидел мир глазами Рейна – парнишка был невероятно мудр, что для светлого заклинателя почти невозможно! Нельзя было истреблять демонов и загонять их во Мрак, тогда‑то мир и треснул пополам, а мы до сих пор пожинаем плоды!

Но кейсар остался невозмутим:

– Даже если так, то это сделали предки, а не я. Я делаю только свое дело. Если сейчас позволить демонам ходить по Свету, то они обязательно начнут мстить. Заденет всех, кто не имеет никакого отношения к так называемой несправедливости. Причастные уже давно отошли к богам.

– Конечно, мы будем мстить! – я выкрикнула уже ненужное. – И не успокоимся, пока не вырежем всех светлых магов!

– Тогда произойдет вторая самая огромная в истории несправедливость. Видишь между ними разницу? После произошедшего мир между нашими видами невозможен, я стараюсь сохранить как можно больше жизней, исходя из текущих условий.