Воскрешение чувств

Кирилл выбросил окурок, сплюнул и пошел спать. Видимо, завтра снова в бой, нужно восстановиться. Пусть теперь Лизка тащит из магазина сметану килограммами и пиво, другого средства нет. Когда он проснулся от предательски светящего луча солнца в глаза, то его ненасытной уже не было. Приятно потянувшись так, что хрустнули позвонки, Кирилл облегченно вздохнул, глядя на пустую подушку рядом с ним. Он неохотно поднялся и автоматически побрел на кухню, во рту сушило, как в начисто прогоревшей печке. С радостным возгласом «Вау» увидел богато накрытый стол. Видимо, Лиза, хорошо понимая его физические потери, вытащила и аккуратно разложила по тарелочкам практически полхолодильника продуктов. Кирилл, бегом и с песней «Капитан улыбнитесь», заскочил в ванную комнату, наскоро умылся и с жадностью стал восстанавливать свой энергетический запас. Придавленная ножом, на столе лежала от нее записка:

– Не вздумай смываться, кобелина! Долги твои тяжкие, отработал ты лишь десятую часть. Вечером буду принимать экзамены, так что не удивляйся, если я приду после работы с указкой и с журналом для отметок. Целую тебя! Твой самый страшный кошмар.

Кирилл чуть не подавился, дочитав послание до конца. Он смачно выругался и, показав в окно неприличный жест руками, громко возмутился:

– Ну, что я говорил? Теперь она на коне и будет измываться надо мной с особым извращением. Черт с рогами, а не баба! Ладно, подруга, пока Семеныч в запое, я потружусь здесь. Но запомни, сучка, как только остынешь от ссоры, то будешь танцевать краковяк уже для меня. Власть – она женщина переменчивая: у кого сила, тому и глазки строит. Мне то что, я не жадный, только попробуй кормить плохо, сделаю тебе причесон с начесом.

Хорошенько подкрепившись Лизкиными харчами так, что дышать стало тяжело, Кирилл свалился в кровать и снова заснул. Разбудил его ужасный кошмар, от которого он подскочил как ужаленный и, истекая холодным потом, стал самодеятельно молиться:

– Боженька! Прости ты меня, дурака блудливого! Даю тебе честное слово, что брошу грешить, только вот с долгами разделаюсь и все! Баста! Я же ничего не понимаю, где белые, а где красные. Ты бы помог мне, а то боюсь, не смогу сам отказаться от баб и водки. А курить, клянусь, брошу через месяц. – Немного отдышавшись, стоя на коленях, он огляделся осторожно вокруг себя и прошептал заикаясь: – Ни хрена себе, как меня отметелили и погоняли по чертовым болотам, словно прокаженного. Руки вон трясутся от страха и сердце, как пулеметная очередь, по вискам лупит! Пока Лизка на работе, сбегаю к отцу Сергию, расскажу ему, может, совет даст какой‑либо? А то вечером не боец я, опозорюсь, как пить дать опозорюсь.

С низкого старта Кирилл помчался в церковь, на ходу вспоминая все подробности и детали сна. Слава Богу, служба окончилась, и священник был свободен.

– А, Кирилл Сергеевич, рад видеть тебя живым и в добром здравии – улыбаясь, как голливудский актер, обнял и поприветствовал его батюшка.

Он действительно был красивым, высоким мужичком, с длинными черными волосами, собранными в косичку. Батюшка уже переоделся и был в джинсах и черной футболке с коротким рукавом и изображением головы Адама на груди. Модный раб Божий, подумал Кирилл.

– Интересно, какая у него матушка, наверное, деваха крутая и безо всяких комплексов. Вполне может быть, что по ночам тусуются в клубах. А что, дело молодое, думаю, что Отец Небесный вряд ли против танцев и общения с корешами.

Он явно торопился куда‑то, поэтому спросил на ходу, крутя на пальце ключи от автомобиля:

– Ты чего такой озабоченный и хмурый? Уныние – это грех! Что, Кирилл, уже понял, в чем смысл жизни, или так просто забежал? Извини, братан, тороплюсь очень. Пошли, я тебя подвезу, а ты в машине мне все расскажешь.

Кирилл просто балдел и получал удовольствие оттого, что его прежние представления о попах резко изменились. Если в церкви есть такие священники, значит, мир не совсем превратился во временно живущих мертвецов. Они подошли к новенькой черной «тойоте», он постучал легонько ладонью по капоту и не без удовольствия похвастался:

– Как тебе мой конь поповский, впечатляет?

Кирилл, садясь на переднее сиденье, без злой зависти ответил:

– Еще бы, я в нем каждую гайку знаю, ведь уже лет двадцать, как автомехаником работаю. Если заболеет, пригоняй, починю бесплатно. Походатайствуешь только к Богу, чтобы часть грехов списал с меня.

– Добро! Договорились! – трогаясь резко с места, пообещал он. – Ты, наверное, удивлен, что я – священник и на такой тачке разъезжаю? Но, поверь, Кирилл, это я из скромности делаю, а мог бы и на «феррари» рассекать по улицам Москвы. Родители мои очень состоятельные и влиятельные люди. Они до сих пор в шоке, что я окончил Московскую духовную академию, а не пошел в бизнес и политику по их стопам. Я глубоко верующий человек, и на то есть свои причины – для меня очень важные. Об этом, если захочешь, после поговорим, а сейчас докладывай, что с тобой‑то случилось?

Кирилл собрался с мыслями и таинственным голосом сказал:

– Меня во сне черти обложили всего, еле проснулся от страха.

Отец Сергий, откинув голову назад, гомерически рассмеялся, но, погасив вырвавшиеся наружу эмоции, со слезами на глазах проговорил, всхлипывая:

– Извини, дружище, не удержался. Если бы ты видел свои глаза, когда ты это произнес. Так что, они с рогами и с копытами были или более современные, в галстуках?

Кирилл, немного обидевшись, продолжил:

– Слушай, я не шучу. Все было как наяву, реально. Я полчаса не мог понять, где сон, а где жизнь. Представь себе, что попал я на какую‑то пирушку. Большой зал, народу полно – знакомые и нет. Все дела там. Музыка, водки и закуски море, девки красивые – короче, полный комплект. Но вдруг поднимается со стула какой‑то толстый фраер и произносит тост за упокой раба Божьего Кирилла, то есть меня. Музыка стихла, и все гости, подняв бокалы, уставились в мою сторону. Дружно и залихватски жахнули за тостуемого и стали превращаться в каких‑то образин – жутких и мерзких. Я смотрю, а мой бокал льется через край, и это не вино, а кровь. Затем что‑то мощное и склизкое обхватило меня сзади, да так, что я и дышать не мог. А эти все чудища, с вилками и ножами, прямо по столу поползли ко мне. Тут, слава Богу, я проснулся в поту и жуткой трясучке. Мне в жизни такие кошмары не снились, я теперь и не знаю, что мне делать.

Священник, уже совсем серьезно, тут же ответил ему: