Воскрешение чувств

Далеко не ангелы мне выносили приговор. Мало кто нынче готов прикрыть амбразуру своим телом. Вот скоро уже припрутся мои коллеги по работе. И что, чем я хуже их‑то? Возьмем, к примеру, Кольку Манина. Забулдыга, 35‑летний бракодел и халявщик. Женат вообще никогда не был, и детей нет. Собирает марки и шляется к 50‑летней Зинке по ночам, где, на пару выпив вина, горлопанят песенки до утра. Что же ты, Лизочка, таких вот не критикуешь и не бесишься оттого, что чувства у них не очень развиты? Или Михееч? Кроме своих железок, больше ничем не интересуется. Ковыряется здесь с болтами и гайками до десяти вечера, а затем ползет к своей старухе Трофимовне, чтобы повышать ее политическую грамотность. Ладно бы зарабатывал много и внукам помогал, так нет же, говорит, что моторы – его жизненная страсть. Про Ивана Старостина ничего плохого сказать не могу – работяга, отличный семьянин и детишек своих любит. Не курит и не пьет, но зануда и скупердяй жуткий. Что касается Глебушки, 40‑летнего аскета, помешавшегося на религии, ему могу только посочувствовать. Обвешался весь иконками и крестами, а в минуты перекура, подложив коврик под колени, молится строго на восток. Всем рассказывает историю своего прозрения и возвышения над мирской суетой. Два года назад его жена Клавка выгнала из дома за постоянные пьянки и отсутствие денег, а также мужского потенциала. Короче, дала ему такого пинка под зад, что когда он пересчитал все ступеньки носом, то прозрел. Говорит, что дух святой на него снизошел. Когда очнулся, то, мол, увидел он, что сидит с ним рядом Архангел Михаил и, гладя по его лысой голове, приговаривает ему:

– Не переживай, Глебушка! Теперь ты свободен, как агнец Божий! Бросай пить горькую и молись за всех грешников. Возлюби братьев своих всем сердцем и отдавай ползарплаты в церковь. Детишек ты не прижил, а для баб сил не нажил.

Короче, рехнулся окончательно, но в монастырь не собирался идти. Так как один грех все‑таки у него остался – очень любил пожрать вволю, особенно сало и колбасу. А там с этим строго. Над ним никто не смеялся и не подтрунивал – безобидный человек, пусть делает что хочет. И последняя в нашем рабочем коллективе это Надежда Павловна – уборщица и ведьма по совместительству. Старая дева, фанатически ненавидящая мужиков и всех женщин, которые умудряются жить с ними. По ее словам, все мужики – это кобели и пьяницы и от них только срач везде и беспорядки. Вот такой нехитрый расклад получается.

Проснулся Кирилл от грохота доминошек, которыми выражали свои боевые чувства игроки в козла. В мастерской давно уже установился своеобразный ритуал начинать работу с парой партий в домино. Так сказать, для прилива хорошего настроения и вместо утренней зарядки. Наш главный мастер Семеныч ничего против этого не имел, главное, чтобы работа была сделана вовремя. Он был майором, танкистом на пенсии, и пользовался всеобщим авторитетом. Действительно, и мужик стоящий, и во всех агрегатах разбирался как Бог. Кирилл принялся рихтовать помятый бампер машины. Бойко стуча резиновым молотком, приговаривал:

– Лизка права, надо исправлять ошибки. После работы позвоню Ольге и попрошу ее разрешения встретиться с дочкой Ксюшей для начала, а там и с Мариночкой буду восстанавливать отношения. Она уже взрослая, может, поймет отца. Ну что сделаешь, вышло так, что я никудышный родитель и не умею нянчиться с детишками. В конце концов, как говорится, семья под крышей и кушать есть что.

Вторая жена Оля – это не Алка. Она еще замуж не вышла и поэтому более благосклонно относилась к нему, иногда сама ему звонила и спрашивала о жизни и здоровье. Алка же была очень зла на Кирилла, так как он был ее первой любовью и она считала, что он не бросил их с дочкой ради баб, а просто предал. С ней законтачить никак не получится, нужно будет встречаться с Мариной, дочкой, тайно. Благо что она еще называла его папой и не показывала никакой агрессии, а с матерью, после ее второго замужества, ладила плохо. И еще одно дело было у него – это забрать из фотошопа готовые его детские фотографии – очень хотелось посмотреть на себя маленького, жизнерадостного и веселого. Работы было много, поэтому смена прошла незаметно. Кирилл с ребятами помылся под душем и, повязав свой праздничный галстук, направился в сторону домика, где жила Оля с дочкой. Кстати, по дороге к ним забрал и фотки. Присев на лавочке в скверике, он открыл конверт и расплылся в умилительной улыбке. Кирилл рассматривал тщательно каждого малыша, и даже слезы самопроизвольно потекли из его глаз.

Он сказал себе удовлетворенно:

– Неправда, все‑таки чувства во мне сохранились, и их полно, как в ядерном реакторе. Только надо постараться дать им свободу, хотя сердце с годами все каменеет и черствеет. Но ничего! Пока живой, шанс есть, и я найду эту потаенную дверцу, к тому же жестко разберусь с теми, кто навесил амбарный замок на нее. Совсем охмурили нас этими деньгами и еврейским практицизмом. Русская душа на копейки порублена. Я всем докажу, что еще могу любить и быть любимым, надо только попросить помощи у Бога, что ли, или у Вселенной.

Кирилл никогда не посещал церкви и ничего не понимал в религиозных делах, но верил, только по‑своему, как любитель. Верил в то, что не могут сами люди поддерживать гармоничный порядок жизни. Верил в то, что есть где‑то Первичное и Вечное, которое не дает возможности мысли заставить одновременно пожелать всем людям поехать, например, в Урюпинск. Иногда, стоя на остановке в ожидании автобуса, он удивлялся тому, насколько все продуманно и интересно расположено. Возьмем вот дороги. Они, как сосуды тела, разбегаются в определенном и строгом направлении по миру, а машины и люди двигаются по ним, как клеточки крови. Все что‑либо везут или несут, и так бесконечным и непрерывным потоком. Чудеса, да и только. Так что, он твердо решил, что если попросить, то обязательно ему ответят. А ведь он, по гордости своей, в жизни никого не просил о чем‑то, все делал сам и рассчитывал только на себя. Кстати, так и учит нас сегодняшняя жизнь. Позвонив Ольге и получив разрешение, Кирилл направился к детской площадке возле их дома, где Ксюша с подружками играла с мобильным телефоном.

Он стукнул себя по лбу и со злобой к себе выпалил:

– Идиот! Давно уже мог бы догадаться, что ей нужно купить смартфон. Причем лучший девайс в их дворе. А я Маришке плюшевого медведя притащил. Права Алка, башка у меня большая и мозгов много, только они медленно работают, как устаревшая модель компьютера.

Кирилл отозвал дочку в сторонку, и она с радостным криком бросилась к нему. Уже больше года они не виделись. Ксюша подросла и была очень похожа на мать, слава Богу! Он поднял ее вверх на руках и закружил, как в раннем детстве. Сегодня явно был какой‑то переломный день в его судьбе, но почему‑то он начался с потерь и грустного прилива настроения. Дочка подсказала ему, что она взрослая и ей будет стремно перед подружками. Кирилл мягко опустил ее на землю и с неловкой улыбкой извинился перед повзрослевшей девочкой:

– Прости, дочуня! Просто я давно тебя не видел и очень соскучился.

Соврал отец ребенку. Он все делал так, как должно было быть в нормальной семье, которую, к сожалению, никогда не имел. А сердце его молчало. Кирилл даже немного испугался этого состояния, с содроганием подумал:

«Неужели я и взаправду совершенно бесчувственный? Ведь Ксюшенька, дочка моя, кровинка, а я как чужой. Она такая красивая и милая девочка, рада мне, несмотря на то что я почти к ним не появлялся. Вообще где я находился всю эту жизнь? Как ни крути, а выходит, везде чужой и одинокий, как волк».

Они уже сидели на лавочке, и дочка рассказывала ему что‑то о школе и учителях. Кирилл резко встрепенулся и сбил с себя туманное наваждение, начав спрашивать ее про маму и как протекает их жизнь.

– Да брось ты заморачиваться, пап! – прервала его по‑доброму Ксюша. – Все нормалек! Как у всех, обыденность, медленно перетекающая в редкие праздники. Ты‑то как?