Время юных магов. Менестрель. Книга 1

– М‑да… Дела! – присвистнул, едва заглянув в колодец, дядя Толя. – Ну‑ка, ребенок… То есть, Ритусь. Посторонись.

Но Рита уже и так отступила. Она прекрасно понимала, что папин друг вытащит обоих мальчишек одной левой, и подмога ему не потребуется.

А вот Дане… Дане, держащему мальчишку, придется очень нелегко. Выдержит ли друг вес мальчишки? Да еще одной рукой?

Но, как ни хотелось Рите броситься на помощь, она сдержалась. Как могла, перенаправляла Дане свои силы – чтобы тот не упустил мальчишку. А потом у нее все поплыло перед глазами, колени как‑то странно обмякли, и…

– Ре‑бе‑бе‑нок! – Кто‑то тряс ее за плечи. – Ри‑ту‑ту‑ту‑сь!!!

Рита медленно открыла глаза.

Над головой синело небо. По нему вальяжно плыло пушистое облачко. Рита улыбнулась: такое оно было смешное, походило на черепаху Тортиллу.

– Очнулась? – Голова папиного друга заслонила облако.

– Ага, – безмятежно отозвалась Рита.

Ей сейчас было хорошо. Самое страшное осталось позади, дядя Толя был рядом (и она, кажется, лежала на его пиджаке).

– И? – нахмурился дядя Толя. – Что это за Тимур его недо‑команда?

– Почему это «недо‑команда»? – Рита оторвалась от созерцания облака. – Я вполне себе боевая единица!

– Ну‑ну! – многозначительно повел косматыми бровями дядя Толя, он же в миру Анатолий Михайлович. – Ты себя видела, боевая ты моя?

Он собирался продолжить разнос и дальше, но тут раздались сдавленные хрипы. Даня силился что‑то сказать. Дядя Толя мигом сменил гнев на заботу:

– Больно? Держись. Из медицины у нас только фельдшеры с носилками, но они еще не подошли. Ну‑ка… Что это? Ребенкин… Риткин рюкзак? Сейчас я тебе подушку устрою.

Рита слушала бас папиного друга и улыбалась: все будет хорошо. И у Дани – судя по ровному зеленому, с легким налетом красного цвета, биополю. И у спасенного мальчугана, ведь тот все‑таки выжил. Правда, он был без сознания… Но это, кажется, к лучшему – пока его не перенесут в скорую с ее капельницами и обезболивающими. Или как там показывают в кино?

«Надеюсь, фильмы соответствуют действительности», – шмыгнула носом Рита.

– Переживаешь? – Дядя Толя подобрался настолько бесшумно, что девочка вздрогнула. – Не стоит. Я знаю хорошего врача.

И хотя Рита знала, что для спасения мальчишки будет сделано все, что в силах папиного друга, она все‑таки спросила:

– А мне можно будет его навестить?

Потому что помнила, как порой справлялась с болячками лучше иных врачей.

Анатолий Михайлович ответил не сразу. Перевел взгляд с дочери друга на мальчишку. Потом обратно… Он уже собрался было что‑то сказать, но тут подоспели медики с носилками.

Рита смотрела, как суетятся врачи, капают какой‑то раствор спасенному… и понимала: скоро придется возвращаться домой. А ей так не хотелось оставаться один на один с Нелли! И потому Ритино настроение снова взлетело чуть ли не до небес, когда дядя Толя повернувшись к ней, произнес:

– Ритусь, едешь со мной. Возражения не принимаются.

 

* * *

 

В больнице – бледные стены, крашеные двери, белые халаты – Рита, Даня и Анатолий Михайлович задержались ненадолго.

– Степаныч говорит, пацан выживет, – сказал дядя Толя. – Ему верить можно. Так что пока нам здесь делать нечего.

Они вышли из здания больницы и направились к небольшому скверу неподалеку.

– Вот сюда. – Дядя Толя указал на две скамьи, стоящие друг напротив друга.

Ребята уселись на ту, что стояла спинкой к зданию больницы. Взрослый, усмехнувшись чему‑то своему, присел напротив.

Именно присел, не сел и не уселся, как они, чуть ли не с ногами, отметила про себя Рита. Готовый к прыжку, бегу… Может быть, драке.

– Ну‑с, молодой человек, – устремил дядя Толя взгляд на Даню. – Я понимаю, ты уже не маленький. И все‑таки ты зря не дал себя осмотреть врачу. Лицо у тебя до сих пор красное и опухшее. Значит, ошпарился ты знатно. Наверняка тебе больно.

Было видно, что папин друг искренне хочет помочь. И в то же время он с интересом изучал сидящего перед ним двенадцатилетнего мальчугана.

– Так пройдет, – отмахнулся Даня.

В его голосе – уже почти не сиплом! – звучали уверенность и опыт. Чего только с ним ни случалось! Даже переломы, и те были. И ничего, все зажило и в дальнейшем о себе не напоминало. Единственное, что настораживало Даню – то, как смотрит на него Рита. Смотрит с подозрением, надеждой и опаской одновременно. Даня даже повернулся было, чтобы успокоить девочку, но тут снова заговорил дядя Толя.

– Не сомневался, что ты так ответишь, – пробасил он. – Твое здоровье, поступай с ним как хочешь. А мне надо позвонить.

С этими словами он перетек из положения сидя в положения стоя.

– Только не надо никому ничего докладывать! – вдруг вызверился Даня.

Вскочил со скамейки. Тонкие кисти сжались в острые кулачки.

Рита ошеломленно уставилась на друга. Вот так знаешь человека уже шесть лет, седьмой пошел… А о том, что тот, оказывается, может так злиться – еще чуть‑чуть, и вцепится в глотку дяденьке несравнимой с собой весовой категории! – и не подозреваешь.

Но шутки шутками, а Рите на самом деле было непонятно, что сделалось с Даней. Ведь дядя Толя только что их спас. Да мало ли кому он, взрослый самостоятельный человек, может звонить? Ему же, поди, с начальством объясниться надо. Ведь сорвался с работы, несся к ним сломя голову!

Однако дядю Толю такая реакция со стороны двенадцатилетнего мальчика совершенно не удивила. И даже не позабавила.

– Ты не хочешь, чтобы о случившемся узнали некоторые… скажем так, официальные лица? – невесело усмехнулся он. Поймал утвердительный кивок. – Имеешь право… – Взрослый все‑таки достал телефон. – Не бойся. Я по своим делам звонить буду.

Даня нехотя уселся обратно на лавку. Анатолий Михайлович отошел подальше, к группе чахлых городских кленов.

– Дань, – тихо позвала девочка.