Я у мамы зельевар. Книга 2. Держись, столица!

Кто‑то бы, конечно, сейчас оспорил, сказав, что нужна любовь. Но любовь бывает разная. Многие почему‑то считают, что отсутствие личной жизни как таковой делает человека по умолчанию неполноценным и несчастным. Личная жизнь – это не только мужчина рядом, между прочим.

С этими философскими мыслями я пришла в лавку. Рада тут же оказалась рядом и развернула листовки.

– Ух, какая красотища! – улыбнулась она. – Такие яркие и милые. Будем привлекать юных девушек и уважаемых пани.

– Уважаемые пани на такую милоту могут не повестись, – засомневалась я, проводя кончиками пальцев по изгибам нарисованных чёрных кошечек с зелёными бантиками.

– Уважаемые, а не пафосные, – хмыкнула Рада. – Не боись, всё будет хорошо. Будем по часу в день раздавать на центральной площади. Люди любят непосредственный контакт с продавцом. Так можно сразу спросить всё, что заинтересовало.

– А те, кто не любит такой контакт? – рассмеялась я, беря с вешалки фартук и надевая его. – Ведь часть клиентуры может ходить кругами вокруг лавки, долгое время не решаясь зайти.

– Значит, этих будем отлавливать по одному и причинять добро, – не растерялась она. – Я пойду попробую. Тебе сегодня никуда больше не надо?

Я помотала головой.

– Находилась уже. Теперь надо поработать над зельями.

Рада кивнула и убежала наверх. Из нас двоих она более пробивная, поэтому пусть начинает привлекать народ. Я, конечно, тоже не буду топтаться в уголке, но Радка более жгучая, мужики на неё так и клюют, а женщины… им станет как минимум интересно, куда там приглашает красотка в красном платье.

Последнее, кстати, меня поставило в тупик на какое‑то время. В гардеробе прекрасной панны Жойдь имелись платья только красных тонов. Ну хорошо, ещё бордовых. Пара коричневых. Одно чёрное. И красное‑красное‑красное.

На мой вопрос, почему так, прозвучал ответ: «Платье должно быть красное».

Очень исчерпывающий ответ, ничего не скажешь. Но что‑то в этом было. Этот цвет Раде шёл до безобразия.

Я уже отмеряла ингредиенты для витаминных настоек, как послышался цокот каблучков по лестнице. Рада на ходу защёлкивала массивные золотые серьги.

– Слушай, сейчас пошла мода на сухие зелья. Модницы носят в сумочках и желают, чтобы они всегда были под рукой. Ты с таким работала?

Я отсыпала сушёный огневик, переливающийся золотыми и рубиновыми бликами, и задумалась.

– Как‑то не сталкивалась. Ну ясное дело, что мази были. Но прям чтобы совсем сухими делать… Получается, их можно только наносить на кожу. Не очень удобно.

– Зато подумай, какой простор для рекламы, – подмигнула Рада. – Достаёт красотка из сумочки стеклянную баночку с нашим логотипом, показывает подружкам, томно наносит на запястье, привлекая внимание проходящих мимо мужчин. Ведь всё, что нужно пить, обычно стоит дома. Никакого информационного распространения.

Я задумалась. А она говорит дело. Просто с такой точки зрения я никогда не рассматривала свой товар, а зря! Когда что‑то на виду, оно запоминается значительно лучше. Лучше один раз увидеть, чем семь – услышать.

– Так, направление ты мне задала, надо подумать.

Рада улыбнулась, взяла часть листовок и понеслась к выходу.

– Я на тебя рассчитываю, Ядвига!

– Удачи! – крикнула я вдогонку.

И потянулась за миской, чтобы смешать огневик, мяту, еловые иголки и фейский мёд, который известен особыми целебными свойствами. Его собирают в лесах, осыпая пыльцой, которая делает полезные свойства ягод и фруктов в несколько раз сильнее. Дорогая штука, но очень полезная. У нас эти настойки разлетаются на раз‑два.

А вот сухие зелья… Наверное, нужно попробовать для начала с бальзамом. Порыться в старых рецептах, ведь всё новое – хорошо забытое старое. И не лишним будет отправить листик матушке. Она в детстве могла что‑то видеть и слышать.

Златовласая, спасибо, что послала мне Раду! У неё всегда полно идей, конкурентам будет за нами не угнаться.

Напевая себе под нос, я смешала ингредиенты и поставила на медленный огонь.

– А когда будешь готовить ужин? – подал голос Бунжик. – Сидеть голодными – это ни в какие рамки.

Я подошла к нему и погладила по крышечке.

– Чего бурчишь? Мы вовсе не голодны. Видел, как Рада побежала работать?

– Побежала‑побежала, – фыркнул он. – Не удивлюсь, если тайно от тебя она где‑то ест из пузатой, противной своей округлостью макитры.

Я хмыкнула. Вот же… Всё больше и больше ехидством и занудством походит на своего мастера. При воспоминании о Линасе на минутку стало одновременно жарко и грустно. Жарко, потому что вспомнилось, как мы стояли совсем близко и магический огонь почти обжигал мою руку. А грустно… После мыслей про неподходящих мужчин всегда грустно! Ведь положа руку на сердце, он очень ничего. Только вот достаточно одного взгляда на эту симпатичную физиономию, как сбивает с ног волной его самомнения. А оно мне надо?

– То есть ты хочешь сказать, что она нам изменяет с чужой посудой?

Бунжик набычился, всем видом давая понять: он прав, я ещё всё увижу! И нечего умничать, потому что говорящему горшочку всегда виднее! Пусть он и не достаёт выше полки, на которой стоит.

– Не переживай, сейчас завершу с зельями и возьмусь за ужин, – пообещала я. – Хочешь, сделаем супчик?

– Ну, если только крем‑суп с сыром и грибами, – капризно протянул он.

Нет, мне ещё и гурман достался. Наказание какое‑то. Зато не соскучишься.

– Договорились, – кивнула я.

По мнению Бунжика, мы с Радой очень худые, поэтому на первом месте должна стоять не какая‑то работа, а увеличение в объёмах с целью покорения мира.

– Почему тебе не нравятся наши фигуры? – подозрительно спрашивала Рада.

– Всегда нужно стремиться к совершенству, – важно сообщал он. – Шар есть совершенство.

Поспорить сложно, но превращаться в очень упитанную ведьму я тоже не собиралась. Поэтому временами случались такие вот разговоры. Бунжик старательно бухтел, но прислушивался к моим аргументам, и мы находили компромисс.

Углубившись в работу, я потеряла счёт времени. В лавке появились запахи мёда, ванили, трав. Все они удивительным образом бодрили, так что хотелось не останавливаться, а попробовать ещё кучу всего.

Полностью погрузившись в новую смесь для здоровья кожи и ногтей, я едва не пропустила, как звякнул колокольчик, оповещая о появлении клиента. Колокольчик мы выбирали вместе с Радой, придирчиво переслушав несколько десятков мелодий.

Подняв голову, я увидела посетительницу. Худенькая, практически прозрачная. Так и не определить, сколько лет. По фигуре кажется, что едва восемнадцать, но взгляд серых глаз даёт понять, что стоит накинуть ещё десяток. Смотрит слишком серьёзно и немного отстранённо. Строгое тёмно‑синее платье без всяких украшений закрывало её практически до самых щиколоток. Длинные белые волосы с удивительным серебристым оттенком заплетены в толстую косу.