За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно

– «Ромео и Джульетта»? – удивилась я, переводя на него взгляд. – Ты читаешь «Ромео и Джульетту»? Не ожидала, что ты окажешься поклонником Шекспира.

– Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Хэдли, – огрызнулся Арчер. Я с удивлением отметила, что его щеки тронул легкий румянец. Он застеснялся, что читает «Ромео и Джульетту»? – К тому же мне нужно пересказать ее на углубленке по литературе. Отдай.

Я снова перевела взгляд на открытую страницу, на которой Ромео и Джульетта впервые целуются на балу в доме Капулетти. На полях над репликой Ромео небрежным почерком были выведены строчки.

 

Ромео – идиот. Он ослеплен страстной влюбленностью в девушку, которую толком и не знает. Он не понимает, что любовь станет его погибелью. В долгосрочной перспективе для него было бы лучше, если б он вообще не тратил время на Джульетту. Любовь никогда ни для кого хорошо не заканчивается.

 

Я не знала, что и думать, когда прочитала это.

Мне тоже не особо нравилась эта сопливая история любви, но Арчер, похоже, ее просто ненавидел. Мне стало интересно, было ли у него какое‑то изощренное, пессимистичное представление о любви, или же он просто не переваривал Шекспира.

Я отдала Арчеру книгу, и он сунул ее в рюкзак, параллельно успев одарить меня свирепым взглядом.

– Ты всегда такая настырная или специально для меня сцены устраиваешь? – спросил он.

– Я не пытаюсь быть настырной, – возразила я. – Просто пытаюсь узнать тебя получше. Ну вот, например, посмотри, в чем мы с тобой уже совпадаем: оба ненавидим Шекспира, оба любим картошку фри. Представь, сколько еще общего у нас может обнаружиться, если просто проведем время вместе.

– Как заманчиво, – саркастично ответил Арчер.

– Но для начала пойдет, – отметила я.

Несколько секунд он внимательно изучал меня. Казалось, я слышала, как у него в голове крутятся шестеренки.

«Пожалуйста, дай нам шанс», – подумала я.

Прошла вечность, прежде чем он заговорил. Отрывисто и твердо, будто взвешивает каждое слово.

– Ладно. Окей. Только чтобы доказать, что у нас нет больше ничего общего. И после этого ты откажешься от своего странного социального эксперимента, или что ты там затеяла, и отвяжешься от меня.

– Значит, хорошо? – повторила я. Последние слова про отказ от дальнейших попыток еще не дошли до моего сознания. – Правда?

Едва заметная ухмылка тронула губы Арчера, он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

– Если только ты не передумала. Лично я надеюсь, что да.

– Нет, нет, не передумала! – быстро сказала я. – Я просто… удивлена, вот и все. Что ты реально согласился.

– Согласился – громко сказано, – спокойно сказал Арчер. – Встречаемся на улице у выхода после звонка с уроков. И не задерживайся. Я тебя ждать не буду.

Как только он договорил, прозвенел звонок. Через секунду он уже был на ногах, закинул рюкзак на плечо, и я сразу сделала то же самое.

– Так, – сказала я. – Значит, увидимся после уроков.

Он посмотрел на меня немного странно, склонив голову набок, и сказал:

– Ага. Ладно.

Он зашагал прочь и быстро растворился в толпе студентов, покидающих столовую. Похоже, меня ждала крайне неловкая вторая половина дня.

«Хэдли, Хэдли, Хэдли, – пробормотала я, массируя виски. – И во что ты ввязалась?»

 

Глава 7

Даниши с вишней и геометрия

 

Когда уроки закончились и я вышла на улицу, Арчер стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу, снова погруженный с головой в «Ромео и Джульетту». Я не смогла сдержать облегченный вздох. Он не кинул меня. Хороший знак.

– Привет, – взволнованно сказала я, подойдя к нему.

Он оторвал глаза от книги и кратко кивнул в знак приветствия.

– Итак, – я покачнулась на носках, сцепив руки за спиной, – чем хочешь заняться?

Арчер убрал книгу в рюкзак, забросил его на плечо и махнул рукой в сторону тротуара.

– Есть одна идея. Нам туда.

Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за Арчером, который шел большими шагами, пока мы проходили мимо автобусов, стоящих с заведенными моторами на дороге у школы. Мы были на полпути до тротуара, когда я услышала громкое «Хэдли! Постой! Эй, Хэдли!» позади себя.

Обернувшись, я увидела, что одна из моих подруг, Бри Уилсон, шагает в мою сторону. Ее выражение лица быстро переменилось: она была шокирована, когда заметила стоящего рядом со мной Арчера.

– Привет, Бри, – поздоровалась я, когда она подошла к нам, и бросила тревожный взгляд на Арчера.

– Привет, – шумно выдохнула она. – Эм… Я просто хотела…

На лице Арчера заиграло веселье, поскольку Бри уставилась на него так, будто перед ней сам дьявол.

– Ты разве… Разве не идешь сегодня к Челси? – спросила Бри, кусая губы. – Раз бабушка и дедушка Тейлор приехали, мы планировали устроить марафон «Топ‑модель по‑американски». Помнишь?

– Эм, нет, прости. Вообще‑то я…

– Прости, Бри, – вежливо сказал Арчер. – Сегодняшний вечер Хэдли проведет со мной.

– О, эм. Ладно. – Бри глянула на меня, вопросительно вздернув бровь, и начала отступать назад. – Хорошо.

«Напиши мне потом», – быстро прошептала она одними губами, после чего бросилась по тротуару в сторону автобусов.

– Мы с Бри вместе ходили на искусство в прошлом семестре, – сказал Арчер, когда мы снова двинулись в путь. – Потрясающе умная девочка.

Голос Арчера просто сочился сарказмом, и мне стало малость неприятно. Необязательно оскорблять моих друзей, он ведь их даже не знает. Бри и правда умная – просто предпочитает притворяться, что это не так, потому что убеждена, что старшеклассникам нравятся легкомысленные девчонки, и это крайне досаждает всем в компании, ведь мы не устаем повторять ей, что она чудесна такая, какая есть.

Я ускорила шаг, чтобы поспевать за Арчером, когда он снова двинулся вниз по улице. К моменту, когда мы наконец остановились, мы проделали уже приличный путь, и у меня начинали болеть ноги.