Заблудшие

Масол пришпорил коня. Он хотел как можно скорее исполнить приказ цевича. Он также, как и все, был в недоумении от происходящего. Верный слуга старался ни на шаг не отходить от своих правителей. Что‑то развело их по разные стороны. Они перестали часто видеться и общаться, из дворца, в основном, не выходили, много пили и утешали себя танцами и ласками наложниц. Слуга надеялся, что мрачные времена для Леглана пройдут и начнется новый рассвет государства.

Некогда благоухающий и цветущий лес, ведущий к стану Вещателя, тоже изменился. Он был пуст и гол. Зеленая трава, разноцветные листья, счастливые поющие птицы, вкусные питательные плоды покинули этот райский уголок. Ветви многих деревьев были сломаны шквалистым ветром. Тропа к пещере почти слилась с грязной мягкой землей, ведь за последние месяцы желающих протоптать ее не наблюдалось.

Масол бы и сам никогда не пошел сюда, так как побаивался этого предсказателя. Ему он всегда казался мрачным, с тяжелым взглядом, от которого запросто можно было получить какой‑нибудь навет. Но сейчас он не боялся. Наоборот, приказ воителя придал ему сил, отчего он чувствовал свою значимость.

Конь, встав на дыбы перед въездом в лес, замер на месте как вкопанный. Сколько Масол не стегал его плеткой, пришпоривая сапогами, животное приняло решение больше никуда не идти, издав победное ржание. Наезднику пришлось спрыгнуть, взять зажженный фитиль и отправиться пешком. Ветер с дождем усиливался. Стражник накинул на себя непромокаемый черный плащ с капюшоном, поправил торчащие за поясом дробовик и нож и двинулся в направлении к горе через черный неприветливый лес. Возможно, Вещатель спит, поэтому, если застать его врасплох, то сопротивления не будет, и он сразу согласится встретиться в анархом.

Факел Масола осветил вход пещеры. Он беспрепятственно до нее добрался, не считая, что сапоги тонули в вязкой и мокрой грязи, что несколько затрудняло движение. Остановился, перевел дух. Пауза в движении нужна была, чтобы сконцентрироваться на миссии. Стражник еще раз представил, каким образом он заставит Вещателя идти с ним. Сопротивление будет подавлено с помощью угрозы оружием, которое он предусмотрительно достал из‑за пояса и крепко держал в правой руке.

Осторожно Масол двинулся вперед. В пещере было темно, даже при помощи факела передвигаться вглубь пришлось опираться о нависшие по бокам каменные выступы. Узкий проход, наконец, стал расширяться, и он оказался на пороге огромной залы, которая освещалась редкими тлеющими огарками свечей.

Алтарь был слабо различим. Очевидно, что к нему давно не подходили. Образы вырезанных на камне идолов были грязными и скрывались под слоем мокрого песка. Канделябры сброшены на землю и сломаны. Видно, никого не было. Но Масол вспомнил, что говорил ему цевич. В глубине пещеры есть выступ с низким ходом. Если пробраться сквозь него, то можно оказаться в небольшой комнате, где как раз и проводил свое время Вещатель. То есть это была его жилая комната, в которой стены утеплены шкурами зверей, имеется очаг и различный скарб, необходимый для жизни.

Вещатель был здесь. Он лежал на своей постели и смотрел куда‑то вверх. На шум шаркающих ног он не обратил никакого внимания, и, когда в его обитель зашел стражник, не проявил никакого движения и внимания.

Масол почувствовал себя уверенней, обошел вокруг стола и приблизился к ложу хозяина. И даже сейчас со стороны Вещателя не было проявлено никакого интереса. Он, казалось, был отстранен от действительности, что, однако, не умерило его слух.

– Не скажу, что рад здесь присутствовать, – начал гость, – видеть тебя спустя столько времени, но ситуация такова, что я должен доставить тебя во дворец по приказу анарха. Это крайне необходимо.

Вещатель повернул голову и отрешенно посмотрел на Масола. Он не был удивлен словам, ведь именно этого поворота событий содьбоносец ждал уже несколько недель.

– Ты не знаешь, что происходит, – начал он, – да и где тебе, верной собаке, понять, в какую яму кинули всех своих подданных эти двое безумцев.

Масол не понимал, о чем речь, а понимать премудрости взаимоотношений Вещателя и своих хозяев он не хотел.

– Мне и не надо разбираться в решениях, – ответил он, – которые принимаются на высоком уровне. Я исполнитель. И сейчас, следуя приказу, должен как можно быстрее доставить тебя к месту назначения. И не вздумай сопротивляться, иначе…

– Молчи! – прервал его Вещатель. – Не надо мне угрожать. Я знаю, что происходит и готов за тобой последовать. Тем более, что мой визит не принесет каких‑либо изменений в ситуацию.

– Что ты имеешь ввиду? – заинтересовался вдруг Масол.

– А то, что моя помошь твоему анарху не понадобится. «Я готов идти», –сказал Вещатель, встал и последовал к выходу.

Масол быстро к нему присоединился. Он будто боялся, что хозяин пещеры передумает, а еще хуже – исчезнет в неведомых лабиринтах. Подняв высоко факел, он шел впритирку с Вещателем и готов был схватить его в любой момент, если это понадобится.

Обратная дорога оказалась не такой уж трудной, они быстро пересекли дремучую территорию леса, на пороге которого их ждал привязанный конь. Масолу, сильному и тренированному воину, не составило труда поднять и усадить Вещателя в седло и запрыгнуть сзади самому. Они повернули в сторону нужной дороги и поскакали к замку.

Он показался на горизонте. Мрачный, черный, ничего не указывающий на то, что в нем теплится жизнь. Подъехав к главным воротам города, Масол спешился и помог сойти на землю Вещателю. Дальше они пойдут пешком, чтобы не привлекать внимание жителей, спрятавшихся по домам в ночной тьме.

На пороге чертога их ждал Тлайк. Он взглянул на прибывших. Обманом было бы, если бы он обрадовался появлению Вещателя. Он не хотел его видеть. Взглянув на силуэт в плаще, воитель сразу вспомнил о данном в пещере предсказании, о том, какой его сковал страх при виде потусторонней Агрии, ее зловещий навет. Тлайк все это время думал, искал в своем мозгу ответы на вопросы: почему, чтобы достичь благополучия, мира и процветания его народа, он предложил убрать Гейлу? Зачем надо было ее убивать? Пойди цевич по пути, предложенному пещерным призраком, возможно, ничего бы не было: ни последовавших смертей местных рыбаков, ни разорения, ни болезни отца.

Он себя ненавидел и одновременно убеждался в том, что смерть Гейлы и все последующие события не связаны. Все это лишь случайное и страшное совпадение. Пахло заговором. После сотен его побед и порабощения многих соседних государств, логичным было бы появление какого‑нибудь мстителя. Без колдовства здесь явно не обошлось. Один вид отца был этому подтверждением. Галло потерял интерес к жизни, отстранился от управления государством, забыл все свои прежние дела. Или, все же, всему виной именно решение Тлайка. Но разве причиной этому могла стать потеря любви к девушке, которую он, хотя и боготворил, но мог, при случае, с легкостью заменить? “Нет, – думал Тлайк, – и еще раз нет. Я сам был ею очарован, а может даже и околдован”.

Его мысли прервал Масол:

– Господин, я выполнил приказ. Что делать дальше?

– Веди его в покои отца, – очнулся Тлайк, – а ты, – он повернулся к Вещателю, – не вздумай что‑либо выкинуть. Я без сожаления снесу твою голову с плеч.